В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

МОЙ БРАТ

«И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой?
А он сказал: не знаю, разве я сторож брату моему?»
Бытие, 4; 8-9


АНТИТЕЗА

Я давно хотел написать про своего старшего брата Вячеслава.
О живых родственниках пишут редко. Слишком близки они к нам при жизни, слишком часто возникают семейные конфликты и неурядицы, слишком часто мы по поводу и без повода раздражаемся на них, о чем потом, после их ухода, не прекращаем сокрушаться, сожалеть и плакать.
Потерял я его в январе 2003 года. Страшная болезнь – панкреонекроз, омертвление поджелудочной железы, забрала его от нас навсегда, безвозвратно и безнадежно. Три кошмарных недели с телефонной трубкой в руках - звонки в реанимацию, откуда регулярно с периодичностью в шесть часов слышалось «состояние крайне тяжелое», три недели бессонницы, «приговор» лечащего врача, раздраженный голос в телефонной трубке: «Кто?! Вячеслав Павлович? Он умер 10 минут назад…», груз 200, крик мамы, последняя горсть земли.… И слова: «Он был для нас.… Навсегда в наших сердцах… Мы всегда будем…» Мы тоже будем не всегда.
Он был старше меня на четырнадцать лет, и близких отношений на протяжении моих двадцати пяти лет детства, отрочества и юности у нас не возникало. Слишком большая разница. Наше «знакомство» началось в 90-ом году, в Ноябрьске, когда он пригласил меня работать на Север, и продлилось оно почти тринадцать лет. За это время он сумел стать мне не только старшим братом, но и непосредственным начальником, и товарищем по работе, и, наконец, другом. Причем единственным другом на бескрайних просторах Западной Сибири.
Я долго думал, о чем написать? Описывать все эти годы нет никакой возможности, желания, да и необходимости. Длинно, занудно и неинформативно. Я решил остановиться на одной истории, нашем совместном приключении, которое почему-то мне до сих пор очень дорого, хотя с тех пор прошло уже одиннадцать лет. Боже, как летит время.… А ведь было все, вроде как вчера…

* * *

Было это в конце сентября 1992 года.
В то время мы с ним работали в Ноябрьской Аэрокосмогеологической партии и занимались подповерхностной радиолокацией. Есть такой геофизический метод, позволяющий «заглянуть» под землю метров на десять - пятнадцать. Было в этом методе, как и во всей геофизике, что-то от шаманства. Все равно никто толком не знает, как и что лежит под землей. Однако, благодаря художественному воображению моего брата и программному комплексу обработки данных, созданного нами вместе, метод работал и давал неплохие результаты. Мы уже исколесили не одну сотню километров Западной Сибири, выступали со своими результатами на конференциях, и однажды были приглашены апробировать этот метод на приисках золота.
Приглашение мы приняли с энтузиазмом. Интересно ведь поработать «на золото». И поэтому, несмотря на бедственное положение с деньгами, нас командировали в поселок Саранпауль, Березовского района, Тюменской области. Там базировалась приисковая геологическая партия, которая работала в горах Приполярного Урала.
Добирались мы туда длинным кружным путем. Из Ноябрьска с тридцатью килограммами груза (вся наша локационная аппаратура: локатор, антенна, аккумуляторы и самописец; смена одежды; болотные сапоги; «сухпай» на три дня) мы вылетели в Салехард. Там переночевали в каком-то клоповнике, который при аэропорте считался гостиницей. Утром, еле успев на последний в сезоне «Метеор», отправились по Оби в город Березов. Поездка по Оби заслуживает отдельного описания, ибо реки вообще красивы, а Обь в конце сентября прямо-таки завораживает. Но… не об этом.

Через шесть часов плаванья мы оказались в городе Березов, или как называют этот поселок сегодня – Березово. Город стоит на слиянии Сосьвы и Оби. Мы знали, что он знаменит своей «сосьвенской селедкой», некогда подававшейся к царскому столу, и теми ссыльными, которых когда-то Великая Матушка Россия отправляла в эту глухомань за их государственные злодеяния. Одним из таких ссыльных был друг и соратник Великого Государя Петра Алексеевича, Светлейший Князь, первый губернатор Санкт-Петербурга, некогда всесильный временщик, Александр Данилович Меньшиков «со семьей». Были там и Миних, и Остерман. В общем, сильно историческое место. Устроившись в бывшую школу, которая изображала из себя гостиницу, мы отправились в Березовский аэропорт за билетами. По пути мы решили осмотреть этот исторически достопримечательный город.
Ни фига там ничего не осталось. Не на что было смотреть. Обычный заброшенный сибирский поселок. Основной его достопримечательностью были невероятно большие, прямо таки огромные, лайки, которые шастали от двора ко двору, сбивались в стаи, устраивали друг другу выволочки, и при этом трогательно выпрашивали какой-нибудь кусочек еды у всех встречных и поперечных. Возникало такое ощущение, что их там никто не кормит, хотя на вид они были достаточно веселы и упитанны. В аэропорту мы ближе познакомились с одним из этих «коренных березовских представителей». Близкое знакомство обошлось нам в три котлеты, полбуханки хлеба и банки «кильки в томате». После этого, пес изумительно белой расцветки, расцветка кое-где пробивалась сквозь серо-коричневую березовскую грязь, стал нашим закадычным другом и, видимо, решил лететь с нами дальше. Взяв билеты «на завтра», и на силу отбившись от нового «приятеля» мы вернулись в «гостиницу» и с изумлением обнаружили, что электричества нет ни в одной из его ипостасей, то есть ни света в лампочках, чтобы почитать, ни тока в розетках, чтобы приготовить чаю. Философски рассудив, что это возможно и есть историческая достопримечательность ссыльного города, мы поели холодной тушенки и завалились спать.

Утром без особых приключений мы добрались до аэропорта, погрузились в Ан-2 и вылетели в Саранпауль. Если Березово захолустье, то Саранпауль видимо это место ссылки для ссыльных из Березова. Весь поселок прямо-таки утопал в лужах и грязи. Спасали от них только деревянные настилы - «тротуары». По самим улицам проходили только вездеходы, тракторы «Беларусь» и коровы. Коровы, видимо, тоже были вездеходными, потому что они спокойно ходили, где хотели и как хотели, по тротуарам в том числе.
Добравшись до центральной конторы геологической партии, мы получили «добро» на заселение в общежитие, и были уведомлены о том, что завтра в 10 утра будет вертолет в горы. Общежитие мы нашли недалеко от центральной конторы, и удивительно легко в него заселились. С удивлением обнаружили там наличие электричества, центрального отопления, чистых кроватей… и не обнаружили элементарных удобств. Удобства эти оказались «на дворе». Издержки невылупившейся цивилизации.… Делать до завтра было абсолютно нечего, и мы отправились прогуляться по Саранпаулю.
Вы не представляете, с каким изумлением мы стояли перед обычным деревенским домом, на котором было написано: «Уральский музей кварца»! Оказалось, что при этой же геологической экспедиции состоит музей и он, о чудо! является крупнейшим в мире музеем природного кварца! Смотрителем музея оказался больной простуженный безумный геолог. Несмотря на то, что сопли у него прямо таки лились рекой, он провел нас по этому музею от и до. Конечно, это были не просторные прохладные залы с мраморным полом и прозрачными витражами, где экспонаты выставлены под стекло и снабжены поясняющими надписями «это то… а это это, найдено тогда-то и там-то». Это были стеллажи… стеллажи… стеллажи… в пять – шесть ярусов, забитые разными пробами, сколами, кристаллами. И вот этот смотритель аккуратно снимал каждый образец и объяснял,… нет, не объяснял, распевал сагу о каждом из этих камней. Это были кварцы, аметисты, турмалины, цирконы.… Это было безумно красиво, и это было безумно интересно. И поскольку мы все это выслушивали с живейшим интересом, смотритель через час экскурсии посмотрел на нас слезящимися глазами, высморкался и сказал: «Сейчас…», после чего исчез куда-то за стеллажи. Появился он минут через пять с газетным свертком, и, вручив его нам, произнес: «Вот! Сам нашел! Почти никому не показываю». Славка аккуратно развернул это сверток и там оказался… трехкилограммовый скол пьезокварца. Представьте у себя в руках… ну, аквариум что ли… который бы поместился в двух ладонях, с водой кристальной чистоты, все дно, которого поросло коричневым трехсантиметровым игольчатым переливающимся мхом, а поверхность выгнута, как линза и от этого все дно просматривается удивительно чисто и ярко. И все это блестит и переливается… Дух сразу захватило. Любовались мы этим природным шедевром минут пятнадцать, после чего Славка также аккуратно завернул его в газету и передал смотрителю. Нет, он не стал нас спрашивать: «Ну как?», он все видел по нашим лицам. После этого в полном молчании мы раскланялись со смотрителем и покинули музей. Продолжали мы молчать и по дороге в общагу. Говорить было не о чем. Мы только что видели чудо. Нам только что было явлено доподлинное свидетельство существования Господа Бога, ибо без Его промысла слепая природа никогда бы такого не сотворила…

Утром в 10 часов мы уже стояли на вертодроме и дожидались «восьмерки», которая должна была нас забрать в горы. И тут произошло замечательное событие.
Со стороны аэропортовского магазина мимо нас промчался огромный детина в телогрейке и грязных сапогах и на ходу крикнул: «Какого хрена стоите? Там водку дают без талонов!»
А надо вспомнить, что все это происходило в 92 году, антиалкогольный закон вроде бы уже не действовал, но водки в свободной продаже не было, только по талонам. И тут такое!
Славка, который до этого лежал, блаженно растянувшись на ящиках с аппаратурой, и курил, мигом вскочил и, ни слова мне не говоря, бросился к магазину. На полпути он вдруг остановился, развернулся, и побежал назад, показывая мне рукой куда-то в сторону гор. Я повернулся и увидел приближающийся вертолет, который явно шел за нами. Когда я опять поглядел в сторону Славки, то увидел, что он, развернувшись, опять бежит к магазину, при этом машет одной рукой, что, мол, «забрасывай аппаратуру, я сейчас». Вертолет сел, открылась дверь, из нее выпрыгнул бортинженер и побежал ко мне. «Вы геофизики?!» крикнул он – «Вас должно быть двое! Где второй?!» Перекрикивая рев вертолета, я сообщил бортинженеру, что, мол, сейчас он, второй… надо ему… будет с минуту на минуту. Бортинженер выматерился и стал помогать мне таскать и забрасывать наши шмотки в вертолет. Через три минуты все было погружено, а Славки все не было. Краем глаза, пока мы таскали, я видел, как к магазину со всех сторон сбегаются мужики. Ситуация складывалась нехорошая, ждать Славку скоро не приходилось, а вертолетчики народ нетерпеливый и простоев не любят. Я стоял возле вертолета и показывал жестами командиру, который смотрел на меня через зеркало заднего вида, что, мол, сейчас… сейчас… Было видно, как командир раздраженно шевелит губами и сверкает на меня глазами. И тут вдруг, сразу рядом оказался Славка. Рукав у него был полуоторван, но вид был веселый и лихой. В руке он держал газетный сверток, в котором легко читалась поллитровка-чебурашка. Он первым заскочил в вертолет, я за ним, бортинженер захлопнул дверь и вертолет стал подниматься.
Славка сидел раскрасневшийся, веселый и ощупывал свой полуоторванный рукав. Наклонившись ко мне, он сквозь шум винтов, крикнул: «Чуть по морде не получил! Пообещали, когда вернусь, точно намыть! Но вообще хорошие мужики! Когда вертолет увидели в окно, сразу пропустили без очереди. Хороший народ! – показав большой палец, добавил – Вот такой!», и стал прятать бутылку в рюкзак. А через час, наш вертолет между горами заходил на посадку к приисковому поселку.

Прииск нас встретил морозной солнечной погодой. Конец сентября в горах Приполярного Урала это уже поздняя осень. Перед поселком, гремя перекатами и водоворотами, мчалась речка Халмер-Ю. Чуть выше по течению в нее вливался ручей Пальникшор, его было хорошо видно по брызгам и переливающейся радуге за каменистым плато. А со всех сторон поднимались Уральские горы.
Когда смотришь на карты, то высоты в полтора километра не особо производят впечатление. Вот ведь Кавказ с пятью тысячами метров, вот Тянь-Шань, а вот и Гималаи со своими восьмитысячниками. Но когда стоишь в долине реки, а тебя со всех сторон окружают горы, вершины которых уже сверкают снежными шапками, возникает чувство нереальности… ну, не бывает таких громадных гор в жизни, не существует такого величия.
Мы выгрузили на каменистую площадку аппаратуру и рюкзаки. Вертолет ушел. Со стороны поселка к нам прибежал мужик. Оглядев нас и наш багаж, и что-то видимо оценив про себя, он зло сплюнул и спросил: «А жратву вы привезли?!» Мы посмотрели со Славкой друг на друга, как два дурака, пожали плечами, и ответили в том смысле, что нам никто никаких распоряжений не отдавал и ничего не передавал. Мужик еще раз зло сплюнул, смерил нас взглядом и со словами «понаехало тут,… а чем кормить буду?» развернулся и пошел в сторону поселка. Мы сели на аппаратуру и закурили.… В общем, приехали… мать иху… как обычно «нас не ждали, а мы приперлись»…договорилось, значит, начальство… Со стороны поселка мчалась, захлебываясь в лае, свора местных «партейных» собак, в основном лаек. Видимо, они пропустили вертолет и теперь наверстывали упущенное. Доскакав до нас, они уселись кружком и, виляя хвостами, стали всем видом показывать, что они рады новому знакомству, а главное, нет ли у новых знакомцев че-нить пожрать?
Но к вечеру все проблемы и недоразумения были улажены, мы были представлены начальнику полевой партии, размещены в балок и поставлены на довольствие. Вместе с главным геологом была выпита «трофейная» водка и обсужден фронт предстоящей работы.
Нашей основной задачей была локация долины реки Халмер-Ю. В ее прибрежных отложениях было достаточно большое содержание золота, на столько большое, что поисковой партии было разрешено заниматься его промышленной добычей. Сама речка возле поселка была не очень широкой, всего метров пятнадцать, но шума и грома производила достаточно.
Надо отметить, что название Халмер-Ю в переводе с ненецкого означало то ли «Мертвая река», то ли «Река мертвых». Нас это заинтересовало, действительно ли в реке ничего не водится, но местные работники сообщили, что буквально третьего дня в зимние ямы «скатился» хариус, и нам не повезло. А вообще ниже по течению, там, где ямы достигают двадцати метров, водится и таймень, но туда очень далеко. Короче, обломилась нам рыбалка. И мы приступили к работе.

Мы уже отпахали три дня, отмотали километров пятнадцать, вывели метров десять самописных лент, но ожидаемых результатов не получили. Ускользали от нас золотосодержащие породы. Не читались. Собственно, не само золото нас интересовало, а еще раз повторюсь, золотосодержащие породы - глины. И вот эти глины мы никак не могли «подсечь». И тогда возникла идея пересечь долину реки полностью. То есть перебраться на другую сторону, подняться в горы метров на четыреста напротив поселка и потом с включенным локатором спуститься к реке, перейти ее в брод и отлоцировать поселок. Мы надеялись, что так подземная картина станет для нас яснее. Проход был назначен на следующий день. А с вечера повар, который с момента нашего прилета проникся к нам неприязнью, накормил нас остатками вчерашней солянки, и тем самым обеспечил нам бессонную ночь.
Утро, несмотря на отличную погоду, было гадким и болезненным. Живот не переставало крутить, голова болела. Тем не менее, мы решили не откладывать нашу затею и, попив пустого чаю, вышли на маршрут. Сначала нам нужно было пройти пару километров вниз по течению до брода. Как обычно с нами увязалась молодая белая лайка – Белка. Она с самого первого дня воспылала к нам любовью, и каждый день сопровождала нас на маршрутах, за что вознаграждалась печеньем и конфетами, которые мы с собой брали к чаю. Такая вот бескорыстная любовь.
Вот так втроем мы и отправились. Два километра недалеко, но по камням, кустам и глине это вылилось часа в два. При этом пришлось пару раз «присесть», причем делали мы это втроем. Видимо, Белка вчера ужинала тем же что и мы. Но уже при подходе к броду, мы почувствовали себя легче, то ли вышла вся дрянь, то ли оказали действие таблетки, которые всегда водились у Славки в походной аптечке, но переправлялись мы уже без особых проблем. В одной маленькой лагуне мы заметили небольшого хариуса и устроили на него охоту. Больше всех в охоте отличилась Белка, поднимая тучу брызг, она с лаем носилась по всей лагуне и больше мешала, чем ловила рыбу. Кончилось тем, что хариус, перепрыгнув узкий перешеек, ушел в реку, мы остались ни с чем, но настроения у нас явно прибавилось.
Только сейчас мы стали обращать внимание на то, какая красота была вокруг нас. Мы всегда ходили по северной - солнечной стороне реки и другая теневая выглядела сумрачной непролазной чащей. В общем, так оно и оказалось, но сквозь деревья теперь была видна солнечная сторона, а она играла всеми возможными красно-золотистыми оттенками осеннего леса.
По южной стороне в сторону поселка мы пошли, забирая в гору. Занятие, надо сказать, не из приятных. Никогда до этого я не мог подумать, что можно совмещать подъем в гору и хождение по болотным кочкам. Однако так было, и это изумляло и выматывало одновременно. Славка достаточно бойко шел впереди вместе с Белкой, я, нагруженный аппаратурой, волокся сзади. До переправы аппаратуру нес брат. Ай, хитрый брат, однако! Он знал, что на этой стороне будет труднее.
Так мы шли уже около часа и скоро должны были подойти к начальной точке маршрута. И тут нас развеселила Белка.
Взвизгнув, она рванулась вверх на гору. «Смотри, смотри заяц!» - закричал Славка. Я увидел, как метрах в пятнадцати от нас, чуть выше, во всю прыть несется серо-белый заяц. Белка его нагоняла. Видимо сказывалась разность в длине лап на этих гористых участках. Но вдруг, случилось странное, Белка резко сбавила темп и через секунду остановилась. Задумчиво постояв, она заскулила и начала пристраиваться «присесть». И тут ее достала вчерашняя солянка! Заяц понял, что им уже никто не интересуется, снизил скорость, вильнул в сторону и куда-то пропал. Белка вернулась вся как побитая. Весь ее вид изображал, что вот, мол, обмишулилась, не хотела, живот, мол, подвело. Отсмеявшись, мы перекурили и обсудили, какие мы все трое охотники. Выходило, что хреновые, но виноваты не мы, а «собака» - повар. Передохнув, мы двинулись дальше.
Еще через минут двадцать мы были в начале намеченного маршрута локации. Поселок был виден как на ладони, речка извивалась внизу серой лентой. Отсюда мы, подключившись, и начали работу.
А работали мы так. Я надевал за спину рюкзак с аккумуляторами - семь килограммов, на грудь вешал сам локатор - шесть килограммов, в руку брал антенну, представляющую собой деревянную перекладину длиной два метра, на концах которой были закреплены полутораметровые передающая и приемная антенны-вибраторы. Все это связывалось между собой разными проводами. И вот в такой сбруе, я следовал за Вячеславом Павловичем, который прокладывал маршрут. Все это записывалось на магнитную ленту, а вечерами воспроизводилось на самописце.
Я включил аппаратуру и пошел вниз. Славка отсчитывал шаги, на сколько это было здесь возможным, и расставлял пикеты зарубкой на молодых редкостоящих сосенках. Шли специально медленно, чтобы получить более качественный материал.
Через полчаса мы были у реки. Слава медленно начал в нее входить, я стоял, застопорив аппаратуру, и передыхал, готовясь тоже вступить в реку. Белка крутилась между нами, а потом ввязалась в «переговоры» со своими собратьями, которые уже поджидали нас на другом берегу.
Сделав шагов пять или шесть, брат резко «ухнул» по пояс.
- А, мать твою! Резкий какой спад… - крикнул он – И холодно! Не… Лоцировать не будем… Дно скользкое. – и стал возвращаться обратно.
- Просто переправимся здесь, - сказал он, поднявшись ко мне и помогая снять аппаратуру, - не переться же обратно.
- И сильно холодно? – спросил я.
- Зашибись, зубы сводит. Жаль, водку выпили, а то бы переправились, погрелись. Ну, что, брат, пошли что ли? – и, взяв у меня антенну, он опять вошел в реку.
Через три шага, держа в поднятых руках аккумуляторы и локатор, пошел за ним и я. Он в очередной раз «спустился со ступеньки» и оказался по пояс в воде. У меня мурашки, как лошади заскакали по всему телу. Но когда я сам оказался по пояс в воде, у меня в первый момент напрочь перехватило дыхание и пошли фиолетовые круги перед глазами. «Холодно» это было не то слово, все обжигало и ломило. Сразу онемели ноги. Камни под ногами были действительно скользкими, а течение даже уже здесь, у берега, набирало силу и скорость.
- За мной иди… след в след, - повернувшись, крикнул Славка
- Да, пошел ты… Корчагин… - только и нашелся, что сказать я.
И тут я явственно услышал лай Белки, который раздавался откуда-то слева от меня, я повернулся и увидел, что эта зараза, вместо того, чтобы вернутся бережком в поселок, решила форсировать речку вместе с нами. Она уже перепрыгнула три камня, и целилась на четвертый, на который ей явно было не допрыгнуть. Даже если бы она допрыгнула, дальше все равно было еще метров десять чистой воды.
- Иди домой! Домой, дура! – закричал я на нее.
Но она присела и прыгнула на камень, задние лапы у нее заскользили, и она нижней половиной сползла в воду. Видимо, только сейчас до нее стало доходить, что дальше ей дорога только на «тот свет». По такому течению ей было не выплыть. Стараясь ступать аккуратно и удерживая равновесие, я перехватил локатор в аккумуляторную руку, подобрался к камню и свободной рукой толкнул Белку на камень. Она всеми четырьмя лапами выбралась на камень и завыла.
- Что, сука… как будешь теперь выбираться?! – заорал я на нее
Она стояла и выла. Нет, уже не выла, она была испугана, она плакала, она звала…
Славка, который был метрах в трех от меня, видимо, услышав весь этот шум, медленно развернулся в нашу сторону. Там уже было выше пояса и, видимо, очень сильное течение, буруны охватывали его тело с двух сторон.
- Что там у вас?! – крикнул он
- Да, вот, зараза! Некуда ей больше прыгать! Сволочь такая. Куда ее теперь?! Я ее не ухвачу, Слав! Тяжелая она.
- Щас я к вам вернусь, - и он стал пробираться обратно к нам. Когда оставался почти один шаг, он вдруг поскользнулся и окунулся с головой. «Все, - мелькнуло у меня в голове, - долоцировались!». Но он тут же выскочил и рывком подобрался к камню. Белка стояла и жалобно скулила. Слава протянул свободную руку вверх, уцепил ее за загривок и с силой кинул себе на плечо. Выровняв себя, он медленно пошел в сторону поселкового берега.
Как мы выбрались на ту сторону я, честно говоря, вспоминаю с трудом. Онемело все тело. В голове плыло. Хорошо помню только, что на той стороне визжала и брехала вся стая «партейный» собак. И под этот шум и гам, под грохот реки, мы вышли на берег. Слава бросил Белку в сторону берега, еще не доходя до кромки двух шагов. Та удачно приземлилась и тут же, как ни в чем не бывало, присоединилась к общему гвалту.
- Все, - сказал Слава, - выбрались. Старый я дурак! Должен же ведь соображать… понесло меня… Теперь бегом в балок, все с себя снимай, я печку буду затапливать! Аппаратуру не захлестнуло?
- Кажись нет, - ответил стучащими зубами я и рысью побежал в сторону балка.

Через полчаса, мы сидели абсолютно голыми, закутавшись в одеяла. Печка в балке подвывала как реактивный двигатель, на ней закипал чайник. Сырая одежда была развешена по всем гвоздям и веревкам, которые только нашлись в балке.
- Обед пропустили, - пожаловался я
- Вчерашнего ужина тебе мало было, - засмеялся Славка, - Щас чайник вскипит, тушенку с луком разогреем на сковородке, полезнее будет. Все, Валер, будет ништяк!
И тут раздался стук в дверь.
- Войдите! – отозвался Слава. Дверь отворилась, и в ней показался повар.
- Здорова, мужики! Вы че на завтрак не приходили?
- Да, мы чаю с утра с печеньем попили, да и пошли, чтобы время не терять,- отвечал изумленный Славка. Действительно, уж от кого было ожидать добрых поступков, но только не от повара.
- В общем, вы это… Давайте переодевайтесь и приходите на обед. Только быстро, не задерживайтесь! - и вышел, хлопнув дверью.
- Ни фига себе! – изумился Славка, - Давай, брательник, быстро доставай переодевку, пошли ням-ням, а то этот хмырь передумает.
Через пять минут мы сидели в столовой, а перед нами дымились тарелки с борщем. Жрать было охота невыносимо, и мы сразу накинулись на борщ.
- Погоди, мужики… минутку, я щас закусь сварганю, - совсем, видимо, решив нас доконать своей добротой, вдруг сообщил повар, - выпить вам надо, а то окочуритесь.
- Кто ж выпить против, - отложив ложку, сказал я, - Только нечего.
- Щас будет! – и с этими словами повар скрылся в своей подсобке.
Мы сидели совершенно обалдевшие, ничего непонимающие, и только кошак, килограммов на восемь щурил на нас свои зеленые глаза с мешков картошки.
- Сторож, - сказал я.
Дверь подсобки хлопнула, и появился повар:
- Ага, сторож… Стервец такой, целыми днями дрыхнет на мешках, а ночью мышами промышляет, - и с этими словами бухнул на стол бутылку «Московской», - вот. Щас, тут у меня консервированные огурчики… Стаканы… - суетился он. И расставив все причиндалы, сел напротив нас.
- А вы братаны штоли? – спросил он нас, разливая водку по стаканам.
- Ага, - ответил Славка, - я Славка, а он Валерка
- Ну, а я Шурик. Давай, за ваше здоровье!
Взяли стаканы, чокнулись, выпили.
- А теперь ешьте, мужики, - сказал Шурик, зажевывая огурцом, - ешьте. И мы набросились на еду.
Когда он наливал по второй, мы уже отмякли и согрелись. Приятное тепло от водки и горячего борща разливалось по всему телу. Жизнь была прекрасной и удивительной.
- Одного я мужики не могу понять, - заговорил опять Шурик, - вы зачем в реку полезли?
- Разобраться нужно было с нашими показаниями, - не особо вдаваясь в подробности, сообщил Славка.
- Ага … Ну понятно, - и пожевав минуту губами, продолжил, - А собаку че взялись вытаскивать?
- А че ее бросить надо было? – спросил я, - Она там явно уже просилась в Муму сыграть, не выплыть было ей там.
- Поня-я-ятно… - протянул Шурик, - Только все равно не понятно, - обращаясь уже к Славке, продолжил Шурик, - сам ведь чуть не навернулся, а собаку вытащил. Зачем? А?
- Как зачем?! – изумленно ответил Славка, - Живая она! Жить она хотела! Понимаешь? ЖИТЬ!

Вечером мы узнали, что эта Белка была собака повара. А еще через день мы улетели в Саранпауль. Собственно, на этом наше приключение и закончилось. Через два дня мы были уже в Ноябрьске. Работу оформили и защитили, и надо сказать, неплохая вышла работа. Таки «зацепили» мы эти глины. Собирались съездить туда еще, но так и не получилось...

* * *

Уже много позже, как-то сидя за бутылкой у меня дома, Слава, держа на коленях нашего кота Василия, сказал мне: «Вот реинкарнация… индуисты… буддисты… говорят это плохо! Обратно на Землю, опять страдать… А я бы сюда вернулся. Потому что кто тогда станет заботиться о брошенных кошках и собаках? Да что там кошки… А дети? А тетки? Нет, я обратно сюда попрошусь! Мне сюда надо!»
Октябрь, 2003 г.
Tags: Лаврусь Вячеслав, Полярный Урал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments