В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

ТЕТУ-МАМОНТО-ТЯЙ

моему другу и замечательному человеку, Леше Монастырному, посвящается

Во время перестройки на колхозном собрании решают, как переименовать колхоз им. К.Е. Ворошилова. Шумят, спорят. Вдруг встает мужик и вносит предложение: «А давайте переименуем в колхоз имени Лопе де Вега!» Все примолкли, обдумывают, а председатель, спрашивает: «А это кто?» «А хрен его знает, зато звучит здорово, как ё.. твою мать!»


Анекдот конца восьмидесятых

Лешка вернулся из Австралии в Швецию и сразу, прислав СМС, затащил меня в «WhatsApp». Он бы мог меня затащить и из Австралии, но не в этом дело, Лешка вообще по жизни меня куда-нибудь затаскивает. Он меня затащил в «аську», наверное, он и сам этого уже не помнит. Он меня подбил на создание корпоративного web-ресурса «Ноябрьскнефтегаза», знаменитый LAND, кто был в Ноябрьске в конце прошлого – в начале этого века, тот помнит LAND. К нему в Стокгольм я впервые поехал за границу, к нему же я впервые в жизни поехал в Южное полушарие, в Сидней.

Я скажу больше! До отъезда Лешки из Ноябрьска, у меня в голове даже мыслей не было, чтобы перебраться в Москву. Но после того как он в 2000-ом уехал, я заскучал и засобирался. Путь был длинный, но в 2007 году я все-таки переехал.

Такое судьбоносное влияние оказывает на меня Лешка. Причем я могу сопротивляться его подначкам, но ничего в конечном итоге сделать с собой не могу и ведусь на понты, как мальчишка.

«Палыч, ты че до сих пор не в вотсапе? Палыч, это современно и удобно!» До этого я про эту фигню слышал от многих своих знакомых и друзей, от сына слышал, но только после СМС-ки от Леши, я установил себе это приложение. Слаб человек! Слаб.


Вот так же в конце прошлого века, в феврале 99-ого Лешка начал меня подбивать пойти вместе с ним в лыжный поход на Пайер. Есть такая гора на Полярном Урале. Лешка туда собрался со своими друзьями альпинистами, которых в городе Ноябрьске, совершенно равнинном городе, было почему-то удивительно много. Воздух что ли у нас там такой? Так в городе жил замечательный человек – Володя Пушкарев, он коллекционировал самые высокие вершины разных материков. Мак-Кинли, Килиманджаро, Аконка́гуа, Косцюшко. С Эверестом у него немного не получилось, а так, даже в Антарктиде был. Пару раз я его провожал от Лешки, из Москвы, случайно оказавшись в это время в командировке, чуть талисманом не стал, дескать, если Палыч проводил и выпил напутственную рюмку, то будет все ништяк. И было всё ништяк. Правда, это было уже позже, в начале 2000-ых.

А тогда в 99-ом Лешка собрался на Паейер в команде с Пушкаревым и решил прихватить с собой меня. На Полярном Урале я бывал осенью, но Полярный Урал зимой это суровое испытание и, конечно, к нему, вот так, встав утром в воскресенье, обычный человек не готов. Даже если у него есть опыт зимних полевых работ. Но я согласился. И Лешка тогда сказал: «Палыч, - сказал он, - мы должны уметь устанавливать палатки на леднике, – сказал он, - И потом ночевать в такой палатке, - сказал он, - Ты умеешь устанавливать палатку на леднике? Нет! Значит, нужно учиться!» Надо, так надо!

Спрашивается, где в Ноябрьске можно найти ледник? Обдумав эту проблему, мы логично решили, что большое озеро вполне может заменить нам настоящий ледник.

Рядом с Ноябрьском - три больших озера. На севере, в километре от города, озеро Ханто, озеро большое, вполне подходящее, но мы посчитали, что это слишком близко.

Километрах в шести от города расположено озеро Светлое, любимое озеро ноябрьцев (или ноябрян?). Все мы там пили водку и ели шашлыки, о чем свидетельствуют достаточно обжитые, в смысле замусоренные, берега озера. Но Светлое озеро – озеро с берегами, заросшими лесом, а ледник подразумевает большие открытые пространства.

Оставалось озеро с замечательным названием Тету-Мамонто-Тяй. Что означает это название, я не знаю, знаю только, что «то» по-хантейски означает озеро, брат как-то инсинуировал перед девушками из краеведческого музея своим знанием, как переводится название: «озеро, через которое мама переправлялась на олене, и олень сломал себе ногу», ладно хоть мамонтов не приплетал. Так вот, озеро это располагается в восьми километрах к югу от города на болотистой равнине. Огромное, восемь километров на четыре, и практически полностью лишенное человеческого внимания озеро. Летом туда вовсе не добраться, а зимой редкие рыбаки иногда заезжают туда за щукой. На Тету-Мамонто-Тяй мы и решили идти учиться ставить палатку на ледник.

Прекрасное февральское субботнее утро. Мороз минус 20, солнечно, тихо. Мы с двумя комплектами лыж и двумя большими рюкзаками: спальники, палатка, валенки, смена одежды, еда, термосы, примус, бензин… бензин (запомните!) и спирт. («Спирт мы, Палыч, берем на крайний случай, исключительно в медицинских целях, Палыч!» - объяснил мне Лешка. Конечно, в медицинских! А то еще в каких целях берут спирт?) Так вот, мы с двумя комплектами лыж и рюкзаками ждем машину одного из друзей альпинистов Лешки. В 9 часов товарищ прибыл. Мы распихали лыжи и рюкзаки по салону и багажнику, сели и поехали на КС-ку. На Компрессорную Станцию Газпрома. Она в километре к югу от города, на промзоне. Оттуда был намечен старт. В принципе, можно было бы двинуться пешком прямо от дома, но топать на туристических лыжах (полуширокий вариант) по автодорогам совсем не интересно.

Приехали на КС-ку. КС-ка стоит в лесу, от нее тянется в сторону болота лыжня, нормальные люди на нормальных лыжах делают нормальные пешие прогулки по лесу, доходят до болота и возвращаются усталые и довольные. Но это не про нас! Нам дальше. Выгрузившись и экипировавшись, потихоньку двинулись.

Что хорошо в лыжном туризме, тебя никто не гонит, основной девиз: «поторапливайся не спеша». Бегать не то чтобы не нужно, бегать крайне вредно. Вспотеешь, потом тебя продует, потом ты замерзнешь, а потом… а потом все! И дышать интенсивно на морозе тоже вредно. В теории ты должен быть сухим, не задохнувшимся, спокойным и уверенным. Но это в теории. Минут через пятнадцать - двадцать мы вышли на край леса и лыжня, весело завернув, убежала обратно в лес, а мы встали на редколесье перед болотом. Рям. Так называется это ландшафтное образование. Уже не лес, но еще не болото. И это плохо. На болоте в феврале плотный наст, а на ряме снег то глубокий и рыхлый, а то глубокий и с тонким настом. Передвигаться нужно, тропя снег по очереди. Один идет, проваливается, второй идет следом; как первый выдохся, меняются местами. Первым пошел я. Метров через двести уступил трассу Лешке. Ага, останешься тут сухим. Уже взмок. Следующие триста метров шел Лешка. Потом еще сто метров я, и мы вышли на болото. Дальше дело пошло веселее.

Погода стояла отличная. В конце февраля – в начале марта над севером Западной Сибири устанавливается мощный антициклон. Днем солнце прогревает воздух до плюса, видимость миллион на миллион, ветра нет, яркий бесконечно белый снег, звенящая тишина и полное спокойствие. «Белое безмолвье» - «White silence».

Вспоминая это, я иногда начинаю тосковать по северу. Нет, «белых снов» я не вижу, но… Но, иногда так хочется оказаться там! Минут на десять-пятнадцать. Не больше.

Остановились, чтобы перекусить и попить чая. С собой бутерброды. Сидеть на болоте не на чем, поэтому все стоя. Только сняли рюкзаки. Да и не рассидишься сильно. Воздух прогревается до плюса, но снизу стелется мороз и ноги без движения в лыжных ботинках застывают минут за двадцать до полного онемения. Перекусили и двинулись дальше, впереди был еще один перелесок - опять тропить.

При движении мы ориентировались по космическому снимку, который я заблаговременно распечатал, а в пространстве сверялись с вышкой триангуляционного пункта, которая располагалась от нас километрах в десяти к югу. Читалась вышка на горизонте достаточно явственно, по крайней мере, мне разглядеть ее не составляло труда, хоть я и очкарик. Однако когда Лешка пошел тропить, я стал замечать, что его уводит вправо. Я остановил Лешку, ткнул палкой в сторону вышки - «Видишь? Вперед!» Через десять минут, я посмотрел на горизонт и удивился тому, что мы опять загнули, теперь влево. «Леша, блин, вышка где?» «Где?» «Вон, вышка!» «А-а-а-а…» Минуты через две Лешка загнул вправо. Не видел Лешка вышку. Притворялся, что видит, но не видел. Лешка альбинос, и поэтому со зрением у него проблемы. Пусть поднимут руки, у кого не бывает проблем со зрением! Помню, я спрашивал его, как же он ходит в горы, все же знают, что там же самый ништяк - это встать на вершину и обозреть все вокруг (на самом деле, на высоте больше шести километров ничего озирать не хочется, тошнит и жить не охота, кислородное голодание). «Палыч, я как забираюсь на вершину, беру фотоаппарат и делаю панорамную съемку практически вслепую, а потом дома рассматриваю все на компе». Хитрый Лешка! Хитрый, но тропить придется, похоже, мне, если мы хотим вовремя выйти на точку ночевки.

Ночевка у нас была намечена на озере метрах в ста от южного берега. До нее нам еще нужно было перейти полностью болото и еще прогуляться по озеру по дуге. В общем, это больше тринадцати километров, но на меньшее мы были не согласны.

Часам к пяти мы вышли на точку ночевки. Солнце потихоньку катилось к горизонту. Солнце ниже и температура ниже. Пора ставить палатку. Встали. Быстро сняли рюкзаки, достали валенки, переобулись. Собрали палатку (палатка - двухслойная тканевая пирамида со стальными прутьями - ребрами жесткости) и закрепили ее, закрутив в лед десятисантиметровые винты. Закинули в палатку вещи.

«Щас, Палыч, заведем примус, прогреем палатку и будем ужинать! Я еще кисель сварю. Хочешь киселя?» «Я в палатку, в тепло хочу!»

Палатка конечно мелковата, места только чтобы пару человек могли разложить спальники и переспать. Поэтому мы ворошились в ней как два жука в стакане, валенки-то снимать не охота, холодно! Но ничего, согревала мысль, что сейчас Лешка заведет примус, и мы, наварив киселю и каши, наедимся, а потом будем рассказывать друг другу разные истории…

«Палыч! Палыч, бля… Я, кажется, бензин не взял…» «Леша, ты ох..л?» «Извини, Палыч! В примусе есть немного бензина, на кашу не хватит, но кисель мы сварим. Греться, правда, нечем. Палыч, Палыч! ты куда?» Я вылез из палатки и пошел в сторону берега. На льду невозможно развести костер, поэтому для того чтобы греться мы взяли примус и бензин. Нет, бензин, как выяснилось, мы не взяли. Ладно, если нет бензина, то, может быть, мы все-таки с дровами как-нибудь обойдемся? Но возле берега было много снега, и далеко пройти мне не удалось. Рядом с озером я нашел пару небольших сухих стволов сосны и ворох прошлогодней травы. На берегу, чтобы расчистить под костер снег, нужна была лопата. Опыт зимних полевых работ… на полевые работы мы выгружались с вертолетов и вездеходов, у нас на четыре человека было полтонны груза. Топоры, лопаты, бензопилы, печки, аккумуляторы, армейские палатки… Бесполезный весь этот опыт. Выругавшись, притащил все-таки дрова к палатке. Сложил «колодец», поджег… конечно, все через пять минут утонуло, растопив лед. Тету-Мамонто-Тяй! Ладно, пока ходил туда – сюда, пока возился с костром, согрелся. Из палатки выглянул Лешка: «Завязывай, Палыч! Я все уже сделал. Заползай»

Я влез в палатку, в ней действительно стало тепло, к потолку Лешка приделал фонарик. Пока мы копошились, солнце совсем скрылось за горизонтом и стало темно. А тут свет! В общем, в палатке стало комфортно. Сели ужинать. «Палыч, я тут подумал, может быть, уже наступил критический случай? Давай хлопнем по маленькой? В чисто медицинских целях». Кто бы возражал! Хлопнули! Закусили холодным мясом. Вот замечательная все-таки вещь, спирт. Щас все кругом было совсем полное говно, а выпили и смотри-ка… жизнь-то налаживается. И тут с потолка упал фонарик и потух. «Писец фонарику!» - через пару минут возни констатировал Лешка. «Не волнуйся Палыч, у меня есть свечка!» Достали свечу. Зажгли… и обнаружили, что пока ковырялись с фонариком и рюкзаком, опрокинули котелок с киселем, и теперь кисель был равномерно размазан по всей палатке и спальникам. А я еще удивлялся, че это все скользкое такое под руками? Ну… Тету-Мамонто-Тяй!!! Я выполз из палатки на воздух, чтобы перекурить. Над нами сверкало и переливалось звездами вечное небо. Красота! Южного Креста только не хватало, так откуда ему тут было взяться, а с такими друзьями увижу ли я его? На севере, на возвышенности фонарными световыми столбами отчетливо читалась промзона. «А может плюнуть на все и вернуться к городу? Не, не фига, через лес не пройдем, темно, заблудимся… Вот, бля, попали… Тету-Мамонто-Тяй, Тету-Мамонто-Тяй, Тету-Мамонто-Тяй и еще сто раз Тету-Мамонто-Тяй!!!»

«Палыч, пошли в спальники заползать, а то точно окочуримся».

Залезли. Вроде бы тепло. Время девять. Спать не охота. Совсем не охота… Не охота спать… Не охота… Спа… Совсе…

Проснулся от того, что кто-то рядом надрывно кашлял. Прямо таки разрывая легкие, крупозно так кашлял. С удивлением обнаружил, что это я. И еще понял, что я смертельно замерз. Лешка спал в своем пуховом гагачьем спальнике. «Вот, зараза, дрыхнет и ему тепло, а я тут в синтепоне окочурюсь скоро совсем». Выполз из спальника, че-то на себя нацепил, надел валенки и вылез из палатки, чтобы разогреться в движении. Кашель не прекращался. Сделал пару кругов вокруг палатки. Лыжи стояли возле палатки, воткнутые в снег. Мысль забилась настойчивее: «Блин, может и правда, встать на лыжи, и ну его все на хрен?» Мороз по ощущениям был градусов двадцать-двадцать пять. «Не… не дойдем, заплутаем и замерзнем к собакам! И, вообще, так туристы не поступают!»

«Палыч, лезь в мой спальник, я в твой перебрался». Добрый Лешка… Ой, добрый Лешка! Похрустывая замерзшим киселем я забрался обратно в палатку, влез в Лешкин спальник и отрубился.

Проснулись часов в семь. Сном, правда, это трудно было назвать, так… кое-как перемучались, еле рассвета дождались. Остатки бензина запустили на чай, в термосах все давно остыло. Попили чая, остатки слили в термос. Солнце медленно поднималось.

«Давай, Палыч, потихоньку сниматься, а то че-то холодно стало…» «Да?! Я не заметил… Тепло же все время было, а че? похолодало?»

Свернули спальники, стряхивая остатки киселя, переобулись и собрали рюкзаки. Осталось снять палатку. И тут выяснилось, что винты, крепящие палатку, вмерзли в лед! Твою же мать!!! Минут десять потратили на то, что пытались раскачать их, ногам тем временем в лыжных ботинках потихоньку приходил писец. В конце концов, топориком простучали винты и выкрутили их. Свернули палатку и рванули на лыжах так, что как будто за нами гнались. Через полчаса, перейдя через болевой порог, оттаяли ноги, и мы снизили темп.

Возвращались мы другой дорогой, наметив ее еще перед выходом, по лесной накатанной дороге, которую снегоходами накатали рыбаки и охотники. Вы хотите спросить: «А почему вы туда этой дорогой не пришли?» Так это же легко было бы! Так и ночевать, можно было в лесу остаться. Но мы же ночевку на леднике отрабатывали. Тету-Мамонто-Тяй сто тысяч раз!!!

На входе в лес, возле охотничьей избушки, вдруг встретили молодежь, парень с тремя девушками. У парня было ружье, а спичек у них не было! Они провели ночь в лесу без спичек! Смотри-ка, не мы одни идиоты! Выдали запасные спички, для этого Лешка залез в свой рюкзак, переворошив его весь. Попили чаю и рванули дальше. Следующие десять километров до автобусной остановки ничем особым отмечены не были. Дошли, и, слава богу! С автобусом повезло, он приехал, как только мы сняли лыжи. Уже в автобусе, Лешка после продолжительного молчания подвел итог: «Х...вые мы туристы, Палыч!» Хе! кто бы спорил? Это ж Тету-Мамонто-Тяй!

На Пайер я не пошел. Не помню почему. Не сложилось. И, в общем, не жалею, зная как не сладко было там Лешке с товарищами альпинистами. И мороз, и пурга, и ветер, который срывал со склона не только палатки, но и людей, закрепленных веревками на крючьях. Не знаю, пригодился ли наш опыт Лешке. Все-таки палатку ставили почти на леднике. Но сходили мы, надо признаться, как последние балбесы. Убивать надо за такие походы, заблаговременно, чтобы ни сами не мучились, ни родственников не мучили. Поиграли в Полярный Урал. Тету-Мамонто-Тяй! А бензин я ему еще долго помнить буду! И вот не смотря ни на что, я посей день верю этому оболтусу и ведусь на его предложения. Да, вот, хоть бы совсем недавно! Стать дайвером! «Палыч! Че ты просто так приедешь в Сидней? Сдай здесь на сертификат дайвера!» И я сдал! Или полетать вторым пилотом на маломоторной авиации… Что-то он мне еще приготовит?

З.Ы. Ребята, которые нам попались, были знакомыми наших знакомых. Город Ноябрьск - большая деревня. Так вот, от тех знакомых мы узнали, что не только спички оставили ребятишкам, но и спирт забыли у них! Видимо, для чисто медицинских целей. А Лешка всё удивлялся: «Куда подевался спирт?» Полный Тету-Мамонто-Тяй…

З.З.Ы. Кстати, Южный Крест я увидел. Лешка мне его и показал, спустя 14 лет в феврале 2013.

24-25 августа 2013



Tags: Лешка Монастырный, Ноябрьск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments