В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

РЕЦЕНЗИЯ Д.СИЛКАНА НА КНИГУ "ОЧЕНЬ КРАЙНИЙ СЕВЕР. ВОСХОЖДЕНИЕ"



Заветная мечта геолога…
(О книге Валерия Лавруся «ОЧЕНЬ КРАЙНИЙ СЕВЕР»)                                                


                                                       «…Что занесло в такую глушь среди болот?
                                                       Такой вопрос для нас давно не новость.
                                                       Я ставлю свой транзистор против стоптанных сапог,
                                                       Что вам любой из нас ответит - Совесть!
                                                       Ох, братцы, искупаться в Чёрном море - красота!
                                                       Да что там море, душ сойдёт и ванна...
                                                      Но только у геолога заветная мечта:
                                                      (…) Умыться первой нефтью из фонтана...»

                                              (из популярной песни времён советского геологического бума)

В самом недавнем прошлом, когда на просторах бывшего СССР была жёсткая, ничем не умаляемая диктатура социалистического реализма, считалось, что всякого рода фантазии – далёкие от некоего официально принятого и утверждённого «положения дел» – допустимы лишь в детских сказках. Да ещё в научной фантастике (но и там должна была присутствовать классово верная «идеализированная реальность» – никаких, к чёрту, антиутопий).
Ну да, если вдруг потянуло живописать «правду матку», в её негативном варианте – то тогда гневно изображаешь проклятый капиталистический лагерь. Хотя тут негодующий автор должен был иметь определённый литературный вес, чтобы его готовый опус приняли к изданию.
А так – среднестатистическому работнику пера и печатной машинки нужно было скрупулёзно отображать трудовые будни советского человека, плавно переходящие в грандиозные революционные свершения.
Но вот незадача! Про аграриев затруднительно было отписать что-то такое захватывающее: бороны и сеялки как-то не особо настраивали на героику социалистических достижений. Да, были писатели-деревенщики… но пописывали они всё больше «тихую лирику»: речки-берёзки в есенинском стиле, да классическую, уже набившую оскомину «вековую российскую грусть».
Посему беззаветно преданные своей мужественной профессии металлурги, самолётостроители, физики-ядерщики и прочие герои ударного социалистического труда (и примкнувшие к ним учёные да инженеры, славные вершители труда мыслительно-творческого) прочно заняли свой непререкаемый литературный пьедестал.
Конечно же, пределом творческой удачи виделись разного рода космонавты-лётчики-подводники, неизменно гарантировавшие стойкий читательский спрос… Но тут особый случай – не у всех советских писателей была открыта соответствующая группа секретности, чтобы даже бегло очерчивать столь «непростые» оборонные субстанции. А потому – хочешь космонавтов? Пиши советский сайнс-фикшн для школьников и отправляй своих идеологически выдержанных персонажей куда-нибудь в 2317 год: праздновать вселенский юбилей Октябрьской революции и наслаждаться статусными завоеваниями победившего галактического коммунизма.
Подводники интересуют? Давай тогда назад. Куда-нибудь во времена Капитана Немо, на соседнюю субмарину. Делай приключенческий роман для младшего школьного возраста (не забыв попутно отобразить хищную сущность империализма, колониализма, да торжество нарождающегося интернационализма – языком, понятным для членов самой продвинутой октябрятской «звёздочки» в классе).
А ещё можно было писать в стол. Всё, что душа пожелает. Но при этом показывая рукопись лишь жене – по ночам под одеялом… и судорожно пряча сырые наброски от тёщи.
Увы, не так просто было зацепить «горячую» тему в холодные совдеповские времена! Так, чтобы у читателей горели глаза и дрожали в предвкушении героических приключений руки. Именно поэтому литераторы, возжелавшие   сразу всего и немедля, да ещё «в одном флаконе» – наперегонки писали о доблестных советских геологах.
Тут – прямое попадание! Идеальная профессия: героика и романтика, преодоление опасностей и обретение грандиозных открытий. Да и потом: из «секретного» – лишь карты, которые можно упомянуть как-нибудь вскользь. А всё остальное – как на ладони: руководящая роль коммунистической партии, комсомольский значок на москитной сетке или партбилет в нагрудном кармане телогрейки…палатка, гитара, кеды, консервы…альпеншток и компас при необходимости… да яркий порыв романтической души! Неизведанные горизонты, неожиданные открытия, настырный поиск, решение нестандартных задач… ночные костры, тушёнка, спальники… Туда – на вертолёте, обратно – на собаках! Завтрак – в закопчённом котелке, умываться – у ручья, туалет – под кустом… (Впрочем, о последнем – как и тогда умалчивали, так и сейчас тоже… Ну, кроме, разве что, Владимира Сорокина, у которого это – ключевая, смыслообразующая тема в любом повествовании… Так что никто сей эксклюзив теперь у него и не отнимет!)
Книг «про геологов» – в советской библиотеке числилось по формулярам немало, но вот просто так их было не взять. Нужно было ждать – настойчиво, страстно –  когда их «вернут». Иногда, впрочем, и возвращали – было дело. И тогда можно было на неделю стать счастливым обладателем заветно-потёртой книжицы. Но порой – так просто «заигрывали»: проще было заплатить штраф в десятикратном размере от номинала издания.
Но главное – соцреализм и на страницах «геологических» шедевров расцветал языками трескучего костра из сосновых веток и бил фонтаном каждой новой нефтяной скважины. А потому – неизменные приближения, схематизм, избегание острых углов, плакатность, конъюнктура… и всё остальное, сему соответствующее.
…Пришли новые времена. Теперь пишут о гламурных дамах с платиновой кредиткой, о бандюках, да всякого рода чиновниках-главнюках. Из оставшихся трудовых профессий, удостоенных внимания литераторов: брокер, дилер, маклер и киллер. Но все лирические герои, почему-то, в перерывах между краткими (но также лирическими) отступлениями – лишь усердно наваривают бабло и метелят конкурентов да завистников. Где здесь место скромным работягам-геологам? Риторический вопрос…
Вот именно поэтому книга Валерия Лавруся «ОЧЕНЬ КРАЙНИЙ СЕВЕР» – не может не привлечь внимания. Да даже за одну только выбранную в наши непростые годины тему! А когда начинаешь знакомиться с текстом ближе – понимаешь, что данный литературный труд являет собой своеобразную веху в современной словесности. Да, да – именно так: здесь не преувеличение, а простая констатация фактов.
Во-первых, читатель не найдёт здесь столь привычного постмодернизма, от которого уже три десятилетия просто негде спрятаться. Стёб, кривляния, ёрничания по поводу и без – это всё не к Лаврусю. При том, что и классических юмора, иронии, а порой – и к месту употреблённого сарказма хватает. Но без передёргиваний. Всё к месту и по делу.
«Размером северный комар не вышел – мелковат. Врут, когда говорят, что он не помещается в зажатой ладони: и с одной стороны у него торчат ноги, с другой – «клюв». Врут!» Кстати, трудно здесь не удержаться, чтобы сходу, с разбега в карьер, не перейти к «во-вторых».
Во-вторых, автор не просто обличает «тех, кто врёт», но и сам всеми силами старается этого не делать. Что сегодня – довольно редкое явление в литературе: обычно трудно удержаться не ввернуть «для красного словца» какой-либо назидательный вымысел. А у Валерия Лавруся «не врать» – получается довольно убедительно. Во всяком случае, в мире Севера, беспристрастно вырисовываемом им, как-то само собой складывается постулат апокрифического Евангелия от Филиппа: «И хорошие – не хороши, и плохие – не плохи… поэтому каждый будет разорван в основе своей от начала». Это и есть Северная Ойкумена героев Лавруся. Реальные, невыдуманные герои: со своими радостями и недостатками, плюсами и минусами, грехами и добродетелями, талантами и несовершенствами…
Апокрифический (не признанный большинством) мир, непризнанные – нигде более – принципы общественного общежития… Коммунистическая идеология (да и не только она) тщетно пыталась внедрить в широкое народное сознание девиз: «Человек – человеку друг, товарищ и брат». Получалось как-то «не очень»: криво и натянуто, чуть что – сбивающееся на киплинговский Закон джунглей: «Каждый – сам за себя». А здесь – никакой наносной лозунговости: Крайний Север, суровый край; по-своему красивое, но изначально враждебное природное окружение («Север показался… жёстким, негостеприимным, даже жестоким»).
А главное: чуть расслабишься – замёрзнешь, сожрёт медведь, потонешь под весенним коварным льдом, закусают до полного «абзаца» комары. На худой конец, тихо-мирно усопнешь от голода, заблудившись в тайге. Тут без коллективизма – просто никак! На Крайнем Севере – выживает лишь дружный, сплочённый в нескончаемом преодолении трудностей коллектив. Закоренелые индивидуалисты – в лучшем случае лежат на незатейливых северных погостах, выполненных в духе тундрового минимализма. В худшем – догрызаются в лесных дебрях голодным зверьём, или докисают в мутной жиже безымянного болота. Обо всём об этом – о благе коллективизма, а не об ужасах индивидуализма – и рассказывается в книге Лавруся: ярко, насыщенно… но без искусственных прикрас!
Данное произведение можно рассматривать и как психологическую повесть, с держащим в напряжении сюжетом. И как культпросвет: для тех, кто слабо себе представляет – что такое жизнь на Русских Северáх. И как жизнеутверждающую драму про современное российское житьё-бытьё. Точнее, про самые его истоки – ведь большинство событий книги происходят в промежутке между концом 80-х и началом «нулевых» годов. (Впрочем, последняя часть, как некая кульминация повествования, относится уже совсем к недавнему 2014 году).
А ещё есть и интересная вставка про студенческие «картофельные десанты» далёких брежневских времён, когда «…вся страна ездила на «картошку»! В авиационном – студентов отправляли на первом курсе, в политехе – на втором, в «связи» – на третьем. Все заводы и КБ отправляли инженеров на поля каждую осень».
Увы, общая картина, талантливо выписанная Валерием Лаврусем – скорее безотрадная. Но не безнадёжная, а это – главное. При всеобщей инфраструктурной разрухе, слабоуправляемом административном хаосе, и ставшими притчей во языцех бесхозяйственности и расхлябанности – непоколебимым колоссом возвышается «человеческий фактор», который и удерживает всю конструкцию в равновесии.
И главными героями книги правильно было бы считать вовсе не Юрку-геолога, мечтавшего с детства о покорении космоса. И не его брата Ярослава, специалиста «подповерхностной радиолокации в сейсморазведке», и не их напарника, Кольку Калганова, а именно – «человеческий фактор» во всём его многообразии. Тот «фактор», который буднично свершает акты «бытового героизма» – не особенно даже рефлексируя на них.  «…вездеходы … в северной жизни ещё не раз доставляли удовольствие общения с ними. То их нужно было вручную вытягивать из болота, вырубая полгектара леса… То у них на тридцатипятиградусном морозе обрывало «палец» в гусенице. И приходилось махать кувалдой, загоняя новый на место…На морозе быстро сбивается дыхание, и запросто можно было получить воспаление лёгких. Но тут уж ничего не поделаешь: в тридцать пять и сталь становится хрупкой…»
Это ведь только в расхожих байках могут поведать о том, что на Север лишь бездельники за длинным рублём приезжают. Автор не раз иронизирует над подобными утверждениями в своей книге: «Стас только что закончил срочную службу в танковых войсках, и дядя «по блату» устроил его на Север. Юрка такой же «блатной» – его устроил брат. На Севере вообще одни «блатные»… Там же курорт, и денег прорва…»
Нет, всё совсем не так – и в книге это очень хорошо показано: «своих» берут лишь из-за того, что на них можно положиться в трудный момент. А на Севере – почти все моменты: или трудные, или «непростые». Слишком много риска, слишком велика цена ошибок, слишком многое зависит от каждого члена команды. Тут же в прямом смысле – «вопрос жизни и смерти». Тут и самопожертвование, и преодоление возникающих преград – «на разрыв аорты». А главное – каждодневная, неуклонная «работа на земле». Та, которую нельзя симулировать, сидя перед монитором в уютном офисе: «Юрка надевал за спину рюкзак с аккумуляторами (семь килограммов), на грудь вешал локатор (шесть килограммов), в руку брал антенну, деревянную перекладину длиной два метра, на концах которой были закреплены полутораметровые передающая и приёмная антенны-вибраторы, и всё это обвязывалось проводами. В такой сбруе он следовал за Ярославом, а тот прокладывал маршрут. Сигналы локатора записывались на магнитную ленту, и вечерами воспроизводились на самописце». Всё просто: нет работы – нет её результатов. Тут не создашь видимость, не «скопипастишь»… и не переложишь свои обязанности на кого-то другого. Суровый край, суровый народ, суровый труд. И всё – «взаправду»!
И если не всё, то очень многое – непредсказуемо. Тут даже и гадать глупо, куда «постелить соломки». Каждый раз возникает что-то новое, непредвиденное, не ожидаемое ни по каким прогнозам. Тут и аварийные ситуации, и проблемы с логистикой, с недофинансированием… да и просто, банальное – погода.
«Бывают года, когда всё лето держится температура +12–+15 °С, а отопление отключают ещё в начале июня. И тогда в квартирах и на работе устанавливается температура, как на улице…А бывает, что температура падает ниже +10°, как это случилось в начале июля 1996-го. И тогда в домах достают зимние одеяла».

Люди держатся. Как могут. Настолько, насколько хватает сил. Иногда бросают всё – и спасаются бегством на Большую землю, поближе к цивилизации. Но чаще – «срастаются» с неприветливым Севером, принимают «правила игры», столь нелёгкой.
И порой бывают сломлены, раздавлены – опустошённо уходя в угрюмую Северную вечность. «Таня умерла через два года. (…) Врачи «скорой»… констатировали обширный инсульт. Через три дня Таню отключили от искусственной вентиляции лёгких – к тому времени мозг её уже был мёртв. Было ей сорок два года… Север не щадит своих детей…»
Но тема трагического ухода не стала лейтмотивом книги. Хотя «хэппи-энда» у книги как-то явно не получилось. Север «не пощадил» почти всех главных героев книги: «Брата Юрка потерял зимой 2003-го… Запаянный цинк, «груз 200», крик мамы, последняя горсть земли. И слова: «Он был для нас… Навсегда в наших сердцах… Мы всегда будем…» Мы тоже будем не всегда. (…) Колька Колганов умер через два месяца после Славки, на день Геолога. Варя Колганова, всхлипывая, сказала тогда (…): «Позвал его Слава».

…Валерий Лаврусь – это, если хотите, антипод столь модного ныне прозаика Романа Сенчина. Последний ныряет с головой в беспросветный пессимизм и упадничество, возводя на стяг уныние и мизантропию. Лаврусь – писатель жизнеутверждающий: «не смотря на…» и «не взирая ни…»! Его герои наполнены столь бурно клокочущей «жаждой жизни», что подобных можно найти разве что в «северных» рассказах Джека Лондона. (Тут вообще трудно удержаться от прямой аналогии). Упорные, настырные, целеустремлённые… Одеты без особых затей: «…унты, тёплые штаны, водолазный свитер, полушубок, рукавицы, ушанка…». У большинства – практически одинаковые: что жизненный багаж, что полученные на «досеверной» жизни знания и умения. Физическая форма – тоже примерно равная: «народ не слабый». И у всех – стандартные стартовые условия для покорения столь неприступного Севера: «Выдали лыжи, рукавицы, дали с собой топор, два комплекта спичек, чай, печенье, сахар, две банки тушёнки, кусок сала, чифирбак — обычная пустая литровая консервная банка с ручкой из стальной проволоки — вода в нём закипает моментально». Но при этом эти вахтовики да геологи – вовсе не какие-то сектанты-фанатики. Нет – обычные, живые люди. Просто попавшие в необычные обстоятельства… и решительно принявшие вызов.
А во всём остальном – простые, незлобливые, кампанейские. С особым, «северным» чувством юмора – потому и порой довольно острые на язык. («Был у нас один тракторист, Сенька Лукашевич. Поварихи говорили про него просто: «Лучше Сямёна никто не яб…т!» Простой народ… Простые нравы. Такие вот…)
Каждый герой – уникален, не подвержен упрощению и схематизму со стороны автора текста. Выписан тщательно: со своим характером, историей и даже особым говором: «…сам десять лет отработал на Полярном Урале и прекрасно всё видит, и никак не поймёт, гля чего – именно так, с тюменским выговором, не «для», а «гля» – гля чего он всё это делает?»
Такие вот простые герои-небожители, спустившиеся из уютного Олимпа больших городов – в тундру и в тайгу: не отягощённые циничным пафосом, показной «торжественностью момента», да напускной «высококультурностью». Могут и «по матушке» послать, и «в рыло» съездить, от души. Причём – не взирая на лица: чинопоклонничество на Северáх как-то особо не прижилось: тут не должность важна, а профессиональные и человеческие качества: «…громко и внятно произносил матерные слова в микрофон спутникового телефона. «С Шаровым… С Шаровым, с мэром говорит…» – зашелестела толпа…»
А как особая примета – в отношениях между людьми здесь буквально «разлита» мудро-житейская «северная» философия. Вобравшая в себя многие достижения человеческого духа, но выражающая их просто, ясно, без лишней зауми и подобострастия. К примеру, чем не «бытовой буддизм» геологоразведочной партии, выражен в монологе одного из героев книги: «Вот реинкарнация… сансара… индуисты… (…) Вот, все они говорят, что это плохо! Обратно на землю – опять страдать… А я бы сюда вернулся. А то кто же тогда станет заботиться о брошенных кошках и собаках? (…) А дети? А тётки? Нет, я обратно сюда попрошусь! Не нужна мне эта нирвана!» Вообще-то, это – исчерпывающее определение сакрального обета Бодхисаттвы, если кто не в курсе. Только выраженное не многостраничным туманным трактатом, а несколькими доходчивыми предложениями!

…Ну а кроме крепкого, яркого, насыщенного северного характера – на страницах книги щедро проявляет себя особая северная природа, которую Валерий Лаврусь описывает с не меньшей красотой: «В мае на болотах Севера ещё вовсю лежит снег, но кругом уже куча протаек – снежниц». Или так, более развёрнуто: «Пяко-Пур – река интересная. Вдоль всего её среднего течения по северному берегу поднимается высоченный – метров в пятьдесят– бруствер, изъеденный песчаными раздувами. Бруствер – останец ледниковой эпохи, вероятно, русло древней реки, вывернутой песчаным дном после таянья льдов километровой толщины. Чуждая природа для глаза выходцев со средней полосы; чуждая, но прекрасная…»
А ещё представлена самобытная – неброская, но загадочная – традиционная культура коренных северных народов. Ведь именно на их исконных землях, не тронутых суетным полётом технократической цивилизации, геологи и ведут свои пытливые изыскания. «…югорские народы, под давлением следующих тюрок кипчаков-половцев, тесня самодийцев, заселили лес и лесотундру Западной Сибири. Там они сформировали две народности: лесную – манси и лесотундровую – ханты. В свою очередь, под давлением «югры» самодийцы вступили в контакт с коренными палеоевразийскими северянами – сиртя. Контакт закончился полным вытеснением последних (в океан?) и формированием современных самодийских народов: ненцев, кетов, энцев».
А прочитав книгу, читателю уже предстоит самому решить – насколько достоверна версия… м-мм… ну, скажем так: если и не «нелюбви», то по крайней мере – «настороженного отношения» коренных народов ко всякого рода изыскателям да разведчикам-добытчикам, оригинально изложенная Валерием Лаврусем.

…К достоинствам книги можно отнести и множество конкретной познавательной информации, создающей особый колорит экзотичности. От подробного описания «неведомых хищных созданий», обитающих исключительно в северных местностях: («Мошкá! С ударением на последний слог. (Мóшки – это такие мелкие мушки в средней полосе, которые толкутся над землёй на закатах, и самое большое горе от них – если они попадут в глаз. А на Севере – мошкá.) Безусловно, пальма первенства в поедании людей и других теплокровных на Севере принадлежит ей»), до затейливого экскурса в местную северную топонимику: «…подавляющее большинство названий рек оканчиваются на слово «Яха» (Камга-Яха, Иту-Яха, Вельхпеляк-Яха), что по-ненецки означает «река», а названия озёр оканчиваются на слово «то» (Нум-то, Ханто, Пякуто) – «то» по-ненецки «озеро». Южнее Сибирских Увалов названия рек заканчиваются на слово «ёган» (Варьёган, Тромъёган, Аган), а озёр – на «лор»/«тор» (Саматлор, Кымылэмтор), что соответствует «реке» и «озеру» в хантыйском языке».
…Ну а теперь про завершающую часть книги. Именно без неё – трудно поставить логическую концептуальную точку во всём повествовании. Победив бураны, заносы, болота, голод и холод – главный герой книги задумывает ещё одно Преодоление. Конечное испытание себя на крепость духа: покорение реальной горной вершины, самой высокой точки российского Кавказа – Эльбруса. В детстве герой мечтал о космических полётах – теперь вот решил хоть на немного стать ближе к ним.
Неслучайно данную вступительную статью я назвал «Заветная мечта геолога» – по строке известной советской песни. «Заветная» – это значит не сиюминутное желание, не нечто легко исполнимое. Это – яростное дерзновение и глобальный личный прорыв. И тут важно, что автор ни на гран не отошёл от правдивости, ни пошёл на поводу у стилистических приукрашиваний. Всё как есть – боль, усталость, пот, стёртые ноги, жажда, сдавленное дыхание… И над всем этим – Преодоление, как некая Высшая инициация.
Лучше не забегать вперёд, а оставить читателя один-на-один с этим захватывающим процессом. Чтобы он последовательно – шаг за шагом – преодолел вместе с главным героем этот эпический путь личного Свершения. И смог почувствовать себя там – почти на самой вершине – обессиленного и опустошённого: «… Юрка, выбравшись на плато, понял, что силы его всё-таки покинули. И на последние пологие тридцать метров, их уже нет, и взять неоткуда! Баста! Он совсем уже было собрался пасть на колени, когда услышал: «(…) Давай, как я: полшага – три вздоха, полшага – три вздоха. Пойдём! (…)» Юрка не встал на колени (…) он успокоил дыхание, собрался и через пятнадцать минут стоял на вершине».
…И радует, что представляемое произведение (в виде рукописи) уже было отмечено, на профессиональном уровне, рядом престижных наград: и в целом, и по отдельным своим фрагментам.
Рассказы – «Мёртвая река» и «Кот Василий» удостоены дипломов лауреата на литературных конкурсах «Белая акация» и «Мои питомцы», а весь текст – получил награду Международной литературной премии имени Петра Ершова.
А теперь замечательная книга «ОЧЕНЬ КРАЙНИЙ СЕВЕР» будет доступна не только членам высокого жюри, но и самым широким массам читателей. Хотя, уверен, что по-настоящему вдумчивый читатель – получит особо изысканное удовольствие.

                                                                                Дмитрий Силкан,
секретарь Правления Московской городской организации Союза писателей России
Tags: Д.Силкан, Очень Крайний Север v.2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments