В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

ДНЕВНИК КИЛИМАНДЖАРО ЧАСТЬ II

ДНЕВНИК КИЛИМАНДЖАРО полный текст в PDF
.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
.
Проснулись в 7. Завтрак в 8. К завтраку мы уже спустились одетые в трекинговые брюки, рубашки и майки с длинными рукавами, солнцезащитные очки, трекинговые ботинки. У меня шляпа и на шее платок, я к нему привык еще с Эльбруса.
В 8-30 во двор гостиницы въехал микроавтобус с десятком чёрных парней. С переднего сидения вышел коренастый, жилистый, невысокого роста африканец, глаза выдавали в нем примесь монголоидной крови, танзанийцы сильно перемешаны. Парень зашел в гостиницу и стал там что-то громко выяснять с администратором.
.

- Как думаешь, за нами? – Юлиана допивала кофе. Мы опять завтракали на лужайке перед гостиницей. Лето же. Тепло…
- Сейчас узнаем… - лениво протянул я. Если за нами, то рано или поздно произнесут наши фамилии.
Парень вышел и стал звонить с мобильного. «MOROZOFF» услышал я.
- За нами … - я поднялся и направился к африканцу.
- Морозов? – встретил он меня вопросом.
- Нет, я Валерий Лаврусь. Юлиана Морозова – она, – я развернулся в пол-оборота к моей напарнице.
- Я ваш гид – Виктор.
Виктор, значит. Когда смотришь на африканца, в голове не всплывают европейские имена. Глупые стереотипы. Надо изживать.
- Очень рад, Виктор, - я пожал руку.
Наши вещи были уже внизу.
- Грузимся и едем в офис?
- Йес.
Разговоры говорили на английском. На таком… специфичном английском, который на русский переводится, как «твоя-моя не понимай», а ведь придется общаться так почти целую неделю… Я вздохнул и пожал плечами.
В офисе мы оставили ненужные нам при восхождении вещи, документы и очень нужные (как позже выяснится) деньги. Дмитрий, уже зная о моих проблемах с питанием, договаривался с Виктором о специфике приготовления пищи.
- Вареная курица и рис тебя устроят? – Виктор стоял с записной книжкой напротив меня.
Я только развел руками… Он еще спрашивает? Конечно!
- А тебя Джулия?
Юлиана кивнула. Мы с ней уже обсуждали это вопрос. «Я всеядная» - декларировала она.
- Тогда нет проблем. С едой решили.
- С вами едет 11 человек… -  Дмитрий посмотрел на нас с вызовом.
- Сколько?!!! – обалдели мы с Юлианой хором.
- Два гида, повар, официант и семь носильщиков…
- За-ши-бись! Картина: «Белые господа вышли на прогулку в горы»…
- По-другому тут нельзя. Твердые требования администрации парка, и... – помолчав, Дмитрий добавил: - они так здесь решают вопросы занятости населения.
Правила, так правила.
- И все пойдут с нами?
- Нет, только двое. Виктор и его помощник. Виктор, представь.
Наш гид подвел невысокого худощавого африканца. Наверное, толстых на такой работе не бывает.
- Джума, - улыбаясь, представился помощник. – Ну что,  «пошли». Последнее слово он почти без акцента произнес по-русски.
.
Въезд в Марангу, стартовый лагерь, высота 1890, охранялся вооруженными людьми. В Танзании с восхождениями всё по-серьёзному. Маранга-раут до сих пор известен под названием «Кока-кола-раут». Как-то это меня заинтересовало, и я попытался узнать, а, собственно, откуда такое название? Оказалось… в первые годы массового туризма на Гору, весь маршрут буквально за пару лет был завален пустыми пластиковыми бутылками из-под «Кока-колы». Бутылки убрали, на Гору с пластиком не допускают под страхом немедленного исключения из восходителей, как с жвачкой в Сингапуре.
Маранга-раут не единственный маршрут на вершину, есть еще минимум пять других, все они отличаются друг от друга сложностью подъёма, но все в отличие от Маранги палаточные. У Маранги базы стационарные, с домиками, туалетами и столовыми. Баз три:
Мандара-Хат, высота 2720;
Хоромбо-Хат, 3720. Самая крупная «узловая» база, от нее, по сути, начинается подъём, в неё же возвращаются с Горы, там же передержка для тех, кто взял лишний день для дополнительной акклиматизации, как, например, мы;
И высокогорный штурмовой лагерь Кибо-Хат, 4720.
На всё про всё, с Горой и обратно, шесть дней. Ходят и за пять.
Пока выгружались, Виктор умчался оформлять разрешения, пропуска, пермиты, уведомления и прочую бумажную чепуху.
Временами возвращался, качал головой, цокал, чертыхался на бюрократию и, утерев пот, опять убегал.
Погода в Маранге была жаркая, душная, и это, несмотря на почти двухкилометровую высоту (1879). Экваториальный лес, однако! Через него нам прямо сейчас предстоит топать восемь километров, по расчету администрации что-то порядка трех часов, о чём и уведомляют баннеры базы. Долго? Долго. Но на Килиманджаро нет акклиматизации в классическом понимании, когда восходители челноком двигаются по принципу: «повыше поднимешься - пониже поспишь» и, где эффективно ежедневно набирается высота не более 500 метров. На Килиманджаро акклиматизация достигается очень медленным продвижением вперед и вверх. О-о-о-о-очень ме-э-э-э-дленным.  «Поле-поле» так, не уставая, раз за разом будут повторять наши чёрные друзья, «Тише-тише» - «Не торопись».
Наконец-то все бумаги были оформлены, Джума пришел за нами, остальные парни с грузом уже ушли наверх.
- «Пошли»
- Джума, откуда ты знаешь это слово? – я пристраивал палку к руке, изменяя длину лямки. - Часто водил русских?
- Часто. Но была одна группа, там всё время повторяли это слово.
- Тогда тебе еще одно слово в копилку, – мы уже начали подъём, - у нас в России есть народ «татары»…
- «Та-та-ры»?
- Да. У них есть слово с тем же значением. «Айда»
- «Ай-да»?
- Да. Коротко и просто. Мы сами им часто пользуемся.
- Айда! – кивнул Джума, и мы вошли в дождливый лес.
Я сразу пожалел, что надел солнцезащитные очки. Можно было подниматься в обычных «хамелеонах». Лес густой, и шли мы в полумраке. Юлиана вообще была без очков. Снять очки я не мог, они у меня диоптрические, без очков не видел, что у меня под ногами. А под ногами у нас извивались огромные толстенные корни. А наверху была густая листва. А за листьями прятались обезьяны, их временами было видно, но они к нам так ни разу и не приблизились. В целом тропа пока была легкая, дыхание не сбивала, и мы по возможности нашего владения английским знакомились, расспрашивая Виктора и Джуму.
.
.
Оба наших гида были с побережья, обоим по 30 лет, оба окончили университет, но найти работу по специальности не смогли, теперь работают гидами в русской компании. Живут, в общем, ничего, но очень хотят значимых изменений в жизни. Надеются на недавно избранного президента, ожидая, что он победит коррупцию, которая всех уже задолбала, очень уж она сильна в этой африканской стране, как, впрочем, и не только в этой и не только африканской… Между прочим, они неплохо знают о Путине, отзываясь о нем, как об очень сильном лидере (нам бы такого, говорили они), знают и о Сергее Лаврове. Хвалили российскую армию. Интересовались Сирией и Украиной. И неожиданно (честное слово неожиданно, я их к этому не подбивал) пришли к выводу, что во всем виновата Америка. Такая вот политическая география…
Пока болтали, подошли на пункт приёма пищи. Такие пункты располагаются по всему маршруту, оборудованы столами со скамейками и… туалетами («Не трассируете свой маршрут») и это понятно. 30000 человек в год. Что будут с тропой, если не придерживаться элементарных правил? И люди придерживаются.
На перекус была варёная (уже варёная!) курица, сэндвичи и наш собственный чай, который мы сделали в гостинице. Десять минут работы челюстями, посещение… и айда.
Около четырех пополудни вошли в Мандару. 2720. У базы лес переоделся и из экваториального превратился в лес средней полосы.
Похолодало, и мы надели флиски.
Регистрация.
Заселение.
.

.
Нам достался двухместный скворечник, в котором мы быстренько сменили влажные рубашки и майки, переоделись, и тут нам, раз! принесли теплую воду для умывания. Теплая вода… Какое счастье! Воду будут приносить всегда. Два раза в день. Утром и по возвращении с маршрута. С удовольствием ополоснув лица, мы пошли изучать базу.
На площади равной приблизительно площади футбольного поля расположилась столовая, около десятка домиков-скворечников и туалет. Туалеты нас будут поражать и удивлять на протяжении всего подъёма. Чистота, чистота и еще раз чистота, вот что такое туалеты на маршруте Маранга-раут!
Пока мы изучали туалеты, не заметили, как наступило время ужина, а после ужина… не поверите… медосмотр! Да-да! Нас тоже это изрядно удивило. «Доктор Килиманджаро», он же Виктор, каждый вечер и каждое утро будет приходить, измерять пульс, насыщенность крови кислородом (был у него для этого какой-то хитрый прибор, который надевался на палец), чистоту дыхания (нет ли хрипов, которые могут свидетельствовать о начинающемся отёке легких, для этого он будет ежедневно прослушивать нас стетоскопом), учитывать нашу субъективную оценку состояния, интересоваться: принимаем ли мы диакарб (средство, предотвращающее отёк головного мозга на высоте), сколько, когда. Настоящий медосмотр! В первый вечер по параметрам мы с Юлианой были в пределах допуска, поэтому нам принесли горячие грелки, обшитые плюшем (их тоже будут приносить на каждую ночь), предупредили, что подъём в 6-30, завтрак в 7, выход в 7-30, и пожелали спокойной ночи.
Спасть не хотелось. Я Юлиане рассказал историю брата Андрея Воронина. Помните у Стругацких в «Граде обреченном»? Про красавца летчика-фронтовика Героя Советского Союза, который считал себя должным каждой советской женщине, за те страдания и лишения, которые претерпели они во время войны… Не помните? Ну и ладно… Кто сегодня читает Стругацких? То же мне, бестселлеры…
Я еще не закончил историю, а Юлиана уже мирно сопела.
Ну, вот… А говорила, что у нее бессонница.
А в общем, она ничего, крепкая… В смысле нервов. Без истерик. Правда, пока ещё ничего и не случилось. Ну, да, дальше посмотрим…
За стенами домика о чём-то надрывно кричала дурная африканская птица.  Уснёшь тут… ага… как же…

ДЕНЬ ВТОРОЙ
Поднялись в 6-30 и даже раньше. Позавтракали, но на тропу вышли только в 8. Как обычно, пока то, пока сё… Прокопались. По времени не критично, но лучше было бы уйти вперёд от остальных групп, чтобы никому не мешать. Хотя и групп немного.
По результатам утреннего медосмотра у меня высоковат пульс. Почему? Хороший вопрос. Но ещё лучше, что он не ОЧЕНЬ высокий. У Юлианы пульс -  как секундная стрелка. Что же удивляться – марафонец. Я еще это не писал? Пишу: той осенью она бегала в Москве полумарафон. Двадцать километров. Это вам не…
Из леса выбрались буквально минут через пятнадцать после выхода. Теперь вокруг нас простиралась горная степь-саванна, с редкими кривыми деревцами, горным вереском и цветущими протеями.
.
На горизонте появился ОН. С небольшой снежной шапкой, не такой, какую мы привыкли видеть на классических фотографиях Килиманджаро. Видимо, «Снега Килиманджаро» скоро станут такой же легендой, как хороший клёв на Волге. Все течёт, все изменяется. Уменьшение количества снегов на Килиманджаро напрямую не связано с глобальным потеплением, просто на Гору вот уже 150 лет выпадает всё меньше и меньше осадков, чем требуется Вулкану, чтобы у него была стабильная шапка из снегов и льда. Может случиться так, что лет через двадцать на вершине совсем не останется ни ледников и ни глетчеров. Жаль. Снежная шапка  - это красиво. Особенно, когда Гора… нет, Вулкан... нет!
Так!
Пора разобраться со строением и названиями Килиманджаро, а то не хватает понятий. Гора. Вулкан. Вершина…
Итак: Килиманджаро - это огромный вулкан с тремя основными вершинами-кальдерами:
- западная и самая низкая - Шира (3692 м),
- восточная, ощерившаяся крутыми скалами - Мавензи (5150 м). На Мавензи ходят только альпинисты-профессионалы со специализированным оборудованием,
- и центральная вершина, куда идём мы – Кибо (высшая точка - пик Ухуру, 5895 метров).
Вот впереди был Кибо, справа Мавензи. Ширы с этой точки не видно.
Так вот, снежная шапка – красиво, особенно, когда лучи восходящего или заходящего солнца подсвечивает ее на Кибо. С солнцем вообще все красиво.
А второй день стояла хорошая погода, как раз, солнечно, тепло и почти безветренно. Виктор родил мысль, мол, вот какие русские хорошие, даже погода чувствует. Тогда я нашим черным парням рассказал анекдот про бабье лето («Какие бабы - такое лето»), смеялись все, всё-таки юмор у человеков везде одинаковый, хоть ты белый, хоть чёрный, хоть зеленый в крапинку.
Дорога под ногами была выложена крупным булыжником, возникало ощущение, что её специально мостили, но Виктор объяснил это эрозионными процессами, связанными с сезонами дождей, коих тут два: большой - с апреля по июнь, и малый - с ноября по декабрь. В это время на склоны Горы выливается более пятнадцати сантиметров осадков в месяц. Для сравнения в Москве в самый дождливый месяц июль по статистике выпадает не более девяноста миллиметров. Вот те самые дожди и промывают тропу, на которую, правда, всё-таки специально сносят камни.
Пока я всё разглядывал, Джума, который шёл впереди, стал что-то напевать. Я нагнал его и прислушался:
- О чём поешь, Джума?
- О Килиманджаро, - улыбнулся он белоснежными зубами, и тут, уже громко вслух, пропел куплет из «Килиманджаро сонг», завершив его жизнеутверждающим: «Акуна мата-та-та!!!» Мы с Юлианой решили не оставлять это без ответа и спели им «Мы в Город Изумрудный идем дорогой трудной…» Дорога под ногами навеяла.
А парням с Африканского континента только стоит напеть,  тут же подхватывают. Очень напевный народ, эти чернокожие африканцы.
А вообще хорошо, Господи! Хорошо-то как! И погода… И дорога… И люди хорошие!
По дороге встречались они нам, люди эти: гиды, носильщики, туристы. И все друг друга приветствовали «Джамбо!». Это приветствие на суахили. Тут принято всегда приветствовать друг друга, на суахили ли, на английском ли, или даже вот, как мы, на русском… И не только мы. Через час пути встретили нашу родную русскую туристку. Она гордо шла в красной олимпийской куртке с надписью «RUSSIA», мерно передвигая палками.
- О,  - Юлиана обрадовалась. - Наши… Здрасте!
Туристке было за 60, была она из Санкт-Петербурга. Она не поднялась на вершину, но дошла до Кибо-Хат (4720). Для ее возраста это здорово!  Была она бодра, весела и оптимистична. Этакая батарейка «Энерджайзер», а не бабушка шестидесяти лет. Сама заряжена и других заряжает.
Ещё немного погодя нам попалась большая группа приветливых англосаксов.
- Привет!
- Привет! Привет! Привет!
- Вам удалось подняться?
- Да! Это было круто, но реально тяжело и холодно…
- Поздравляем!
- Спасибо! У вас тоже всё получится!
- Пока мы не сильно в этом уверены…
- Ничего. Мы тоже боялись. Но главное, это хорошо спать, хорошо есть, много пить воды и идти совсем-совсем тихо. «Поле-поле»…
- Простой рецепт…
- Да! У нас получилось, и у вас все получится. Успеха вам!
Извините за примитивный перевод, мы так и говорили, база английского маловата.
«Хорошо спать…» - ворчала Юлиана, она до сих пор верила, что у нее проблемы со сном. «Прорвемся!» - успокаивал я.
- Не переживай, Джулия, - Джума видел терзания Юли, - все будет ОК!
- Джума, помнишь, я тебе рассказывал про народ, который живёт в России?
- Татары?
- Да. У них ОК - это «якши!»
- Якши?
- Да…
- Хорошее слово «Якши!». Айда!
- Айда…
Через три часа мы встали на ланч. Наши парни, они обогнали нас, приготовили нам простенький суп из кусочков курицы и… то ли сельдерея, а то ли салата айсберга. Просто, вкусно и питательно. Перекусили - пошли дальше.
.

.
Были мы уже выше 3500 – аккурат вровень с облаками. Похолодало еще сильнее. Деревья исчезли, появились эндемики Килиманджаро. Лобелия со своими высоченными шишкоподобными цветками и гигантская дендросенеция (древовидный крестовик, и скажите спасибо, что не написал латынью).
Животных видно не было, только на краю тропы иногда появлялись мелкие чёрно-бронзовые ящерки. Окружающий ландшафт начинал принимать инопланетный облик, значит, мы действительно высоко. Разрежённый воздух терял запахи. Дышалось заметно тяжелее. Мы перестали болтать, а то по дороге непрерывно обсуждали: то теорию эволюции человека, то книги, которые мы читаем - Юлиана оказалась заядлым читателем, -  то объясняли особенности некоторых русских идиом нашим уважаемым гидам -  наши туристы научили их не только слову «пошли».
К пятому часу стала видна антенна Хоромбо-Хат. Всё! Главная база Килиманджаро. 3720.
Хоромбо расположилась на площадке размером в гектар перед обрывом: две столовые, два больших туалета, несколько бараков для носильщиков и обслуживающего персонала и пара десятков домиков-скворечников. Я пишу «домики-скворечники». Правда, скворечники! От домика только крыша от дождя, а стены, двери и пол со щелями в палец, если дует ветер, то стены домика ему не помеха. Домики четырехместные, в такой нас и подселили к шведам: Никасу и Андреасу. Парни этому были, не сказать, чтобы очень рады. Мы тоже. Особенно Юлиана… Все-таки ко мне она уже начала привыкать. А тут какие-то чужие мужики… И теперь все мы неловко копошились на четырех квадратных метрах. «Скажи им, что я хочу переодеться…» - «Сейчас скажу, только поставлю рюкзак… Черт, куда его поставить. Would you… нет! Could you… А чёрт, excuse me!» Четыре человека, четыре больших рюкзака, четыре малых рюкзака, могут разместиться на четырех квадратных метрах, но тогда перемещаться внутри лучше по воздуху, иначе обязательно кто-нибудь кому-нибудь наступит на ногу или, еще того хуже, на руку – три лежанки расположены почти на полу, и лишь четвертая приподнята на второй ярус. «Скажи им, что я хочу переодеться…» - «Щас!»
Слава богу, вернулся Джума и перетащил нас в собственный домик.
Через полчаса мы сидели в столовой и пили чай с жареным арахисом и воздушной кукурузой. Пришел Виктор и привел с собой симпатичного молодого африканца:
- А это наш повар… Эдвард!
- Эдуард, - Юлиана переиначила кока на русский лад. - Эдик.
- Очень хорошо! А что у нас сегодня будет на ужин?
- Боржч! – заулыбался блестящими, как жемчуг, сорока восемью зубами Эдвард.
- Что?!! – не поверили мы.
- Боржч. Вы же русские,  и я вам приготовлю боржч. – только черные умеют говорить и продолжать широко улыбаться…
.
- Представляешь, они нам борщ приготовят? – уже в домике восхищался я, копаясь в своем большом вещевом рюкзаке, надо было и переодеться, и переобуться. - Какая забота! Кому расскажешь, не поверят.
- Ты как себя чувствуешь? – Юлиана обнюхивала свою майку, в которой пришла с маршрута, и брезгливо морщилась, тринадцать километров по горам … - Я тут в туалет поднялась по тропинке и чуть не задохнулась.
- 3720. Чего же ты хотела…
- Ничего я не хотела… Просто это меня беспокоит. Я давно нигде не задыхалась. А как будем дышать на 5895? А? – она сунула майку в пакет для использованного белья. - Помыться бы…
- А у меня легкая головная боль. «Легкая и ажурная…» Бред какой! В общем, болит, но не сильно. Помыться, говоришь…
Помыться – проблема. Мы наэкономили теплой воды, и я ее отдал Юлиане. Женщинам больше нашего нужна горячая вода… Как чувствовали себя девчонки из Тольятти на Эльбрусе, целую неделю, живя в палатках? Ну, вот, убейте меня - не знаю!
Вечером до заката мы гуляли по базе. Акклиматизировались и делали фотографии – красота кругом была, не передать. Между делом познакомились с чёрным парнем, который самостоятельно изучал русский, нам он рад был несказанно, как же, такая возможность получить языковую практику. Голову у меня вроде бы отпустило, но у обоих была сильная одышка, особенно, когда приходилось подниматься вверх по тропам.
.
.
На ужин нам действительно принесли борщ. Борщ был очень даже ничего, вкусный был борщ. Вот, чёрт побери! В Африке, за экватором, на высоте 3720 вкусный борщ… То ли снится, то ли от высоты коллективные галлюцинации…
В столовой, рядом с нами сидели русские девушки, они два часа как вернулись с Вершины. Были они уставшие, но веселые, шумные и счастливые. Мы радовались вместе с ними.
Ближе к девяти часам, после очередного медосмотра, легли спать. На ночь затеяли спор о феминизме, который неожиданно угас, ввиду отсутствия одного из оппонентов.  Юлиана опять уснула первая.
«Не спит она… ага… Не спит и не спит… И не спит и… А, в общем, интересная она. Книжки читает. Вот, кто сегодня читает книги? А она читает… Жить, говорит, без книг не могу…»
.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
.
Утром я встал в шесть, взял фотоаппарат и пошел в туалет.
Как гласит истина: «Если хочешь сделать эксклюзивный кадр, постарайся без фотоаппарата никуда не выходить». Про туалет в этой истине ничего сказано не было, и я подумал, что заведение это не помеха эксклюзивным кадрам. А что? Выходишь из дверей, а тут…
На востоке заря уже родилась, скоро должно было подняться солнце. Скорее бы, а то очень холодно… Африка у них…
Я пощёлкал фотоаппаратом на восток, обошёл домик и встал как вкопанный. На Килиманджаро, нет, правильно, на Кибо, накрыв вершину «ладонью», лежало облако.
«Вот так! А как же восходители? В облаке? В тумане? Ё-о-о-о-ожик»
Нам бы так не свезло…. А то посмотрим на Африку с высоты шести километров…
- И что там снаружи? – поинтересовалась Юля из спальника, когда я вернулся.
- Облако на Кибо… Как ладонь!
.
.
- А меня что-то мутит …
- Здрасте! Только этого…
- Да, ладно. Пройдёт…, наверное.
Юля, конечно, человек тренированный, но иногда в горах, как это ни странно (и это очень нехорошо) у тренированных людей акклиматизация проходит дольше обычного. Организм у них до последнего уверен, что всё это мучение - просто интенсивная тренировка, и не запускает механизм горной адаптации…
Ой, как не хотелось бы, чтобы у нас такое было… Времени и так в обрез. Хорошо ещё, что сегодня отдельный день для акклиматизации. Сходим к Zebra Rock (Скале Зебра)… два километра туда, два обратно…  Потом отдыхать будем … Глядишь, всё и наладится. Тьфу-тьфу-тьфу…
Но в завтрак Юля почти ничего не съела.
.
На тропу мы вышли, экипировавшись обувью для подъёма. Нужно было понять, как она себя поведёт на больших  переходах? Кроме этого, решили опробовать резиновую поилку, эдакую плоскую тонкостенную грушу, которая упаковывалась в рюкзак и имела резиновый шланг, через который мы предположительно должны пить на вершине.
Виктор и Джума взяли с собой ещё одного парня из портеров, Юсуфа, на всякий случай, наверное. Может быть, потому, что у меня, некстати, опять зашкаливал пульс.
Тропа на Зебру - это тропа в сторону Мавензи, поэтому сегодня пока шли к Скалам, она была у нас перед глазами.  До Скал добрались чуть больше чем за час. По дороге нас временами накрывали облака, но в целом погода была вполне приличная. Виктор, как мантру, повторял про русских туристов и погоду. На Скалах акклиматизировалась еще одна группа, человек пять скандинавов. Они ползали по огромным камням и фотографировались. Конечно, на фоне такой-то красоты. Скалы - уникальное природное явление, выходы белых кварцевых пород, по которым сотни лет (с последнего извержения) стекают тонкие струйки воды, насыщенной чёрным оксидом двухвалентного железа, которые сформировали на вертикальной поверхности Скал полосатый, как  шкура зебры, рисунок. Очень красиво.
.
.
Виктор после фотографирования предложил подняться выше и там посидеть минут сорок-пятьдесят, акклиматизация так будет эффективнее. Я посмотрел на Юлю, она кивнула, вроде на переходе ей стало полегче, не зря говорят, горную болезнь надо переживать в движении. Через полчаса мы сидели на вершине Зибра Рок, озирая седловину между Кибо и Мавензи, по которой тянулась жёлтая дорога к высокогорной базе Кибо-Хат - последний форт-пост перед штурмом вершины. По дороге, как муравьи, сновали люди: туда портеры с грузами (восходители ушли раньше), оттуда портеры с большими рюкзаками и те, кто сегодня ночью не пошёл на штурм; те, кто штурмует, пойдут обратно в Хоромбо позже, часов в двенадцать.
Пока сидели «распустили» термос с чаем и шоколадку. А пока пили, я фотографировал: скандинавов, гидов, Юлю, Мавензи, дорогу, время от времени отвлекаясь на какую-то небольшую серую птичку, которая всё время сновала между нами, но стоило мне на неё навести объектив, она тут же пряталась куда-нибудь за камни. Вот скажите мне, чего это все животные так боятся фотографироваться? Мой котяра, стоит только на него навести объектив, тут же находит дела и, считает за благо свалить куда подальше. Загадка…
На обратной дороге мы обогнали колоритную группу женщин в сари и кроссовках.
- Индусы? – с удивлением предположил я.
Виктор пожал плечами.
- Where are you from?
- Kenia!
Кения, а почему выглядим, как индуски? Смешение народов и языков. Кстати, на счёт смешения. Государственный язык Танзании - суахили и не язык вовсе в полном смысле этого слова, это восточно-африканский эсперанто, возник он из слияния арабского, индийского и коренных африканских языков. Такие дела…
По приходу в Хоромбо мы озаботились зарядкой аппаратуры. У Юли телефон почти сдох (кстати, связь в Хоромбо была, я даже раз позвонил Валико), фотоаппарат ее тоже кончался, и у меня, у моей Sony Alpha, тоже осталось около 30% заряда. Завтра еще целый день фотографировать, а потом штурм! Розеток в скворечниках не было, всё освещение было светодиодным от солнечных батарей плюс аккумуляторы: днём заряжаемся, ночью отдаём энергию. Зарядиться, как оказалось, можно только в радиорубке. Откуда там электричество, мне неведомо, генераторов я не слышал, а солнечные батареи хоть и были, но это сколько же их надо, чтобы обеспечить работу радиорубки, прожекторов на антеннах, и зарядки девайсов? Тем не менее, зарядить брались… по пять долларов за устройство! Вот, когда мы недобрым словом помянули Дмитрия, он же нам посоветовал оставить все деньги в офисе «Альтезы»! На силу сговорились с хозяином радиорубки за 20 долларов «потом», мы Виктору отдадим эти деньги по возвращении, а он занесёт с оказией… Была, конечно, мысль, что нас разводят, но проверить это всё равно не могли, на суахили, как ни странно, мы были ни бум-бум. Ну, не знаем мы индийского, и арабского не знаем, и африканских наречий тем более!
Оставшись без фотоаппаратов, мы пообедали, послонялись без дела и собрались завалиться спать. Впрок, конечно, не выспаться, но попробовать стоило. И тут нам испортили настроение. Вернулись с горы наши русские парни и рассказали, что этой ночью, не дойдя середины подъёма, на Горе, умер американец. Ой, как обидно… Не дошёл. Наверное, готовился, мечтал… Хотя если философски… то  «так лучше, чем от водки и от простуд…» Но торопиться, конечно, не стоит. Тот же автор уверял: «К богу в гости не бывает опозданий», а уж он-то про это знал не понаслышке. И американец успел…
Из-за переживаний ужин прошел без оптимизма… У некоторых так и не проявился аппетит. Более того, некоторые капризничали, хотели жареной говядины с жареной картошкой… Где же в горах их возьмешь? На 3720? Тут всё полуготовое. Вода кипит на такой высоте при 88 градусах. Все варится и жарится очень долго, поэтому, если только разогреть. Но для Юлианы парни расстарались и принесли какую-то говядину…  но есть её она всё равно отказалась… И это хреново. А вот медосмотр показал у нас неплохие объективные показатели. Доктор Килиманджаро уверял, что всё замечательно, но мы-то думали иначе. Юлиана нервничала, я пытался притворяться спокойным… только не очень у меня это получалось. Очень смущало, что времени для акклиматизации было откровенно мало, даже с учётом сегодняшнего лишнего дня…
Собрав рюкзаки, приготовив снаряжение на завтра, получив грелки, мы забрались в спальники и молча отрубились…
.
ЛЕШКА И КОТ
.
В горы меня привели два человека.
Лёшка Монастырный - мой старый Ноябрьский друг, с которым мы шарашились на лыжах по зимним северным болотам, к которому я ездил в Швецию и Австралию, и который постоянно брал меня на понт: «Палыч, а слабо тебе стать дайвером?», и Палыч, как дурак изучал теоретические основы подводного погружения, а потом сдавал практику в Тасмановом море, захлёбываясь в метровых волнах, вместо того чтобы просто наслаждаться жизнью на лавочке у Сидней-Оперы.
Второй - Игорь Котенков. Игорь - это перст судьбы. Познакомились мы с ним абсолютно случайно… на катере… в Египте… на дайвинге, где он «забивал баки» какой-то пышной мадам про то, что «каждый год, в середине июля, они, бывшие офицеры-десантники, осуществляют пеший поход на Эльбрус…» Я влез между этим бывшим (или их, как разведчиков, бывших не бывает?) и его дамой и поинтересовался: «А сторонних, не десантников, ботаников очкастых вы с собой берёте?» «Берём» - согласился Котенков. И 23 июля 2014 года я оказался на вершине Западного Эльбруса (5642 м), а Игорь Котенков навсегда стал для меня Котом, веселым и беспечным, но надежным, как альпинистский крюк.
На Килиманджаро они меня напутствовали оба.
- Палыч, ты близко ко мне не садись, у меня скандинавская трехдневная рвотная болезнь, - заботливо предупредил меня Лёшка в аэроэкспрессе на Шереметьево за две недели до моей поездки в Танзанию. Спрашивается, на хрена ты меня звал, чтобы я проводил тебя в Швецию, если знал, что у тебя эта… э-э-э-э рвотная болезнь? – Но ты не бойся, это только три дня… Ты когда, говоришь, едешь?
- 21-го ночью.
- Ну, ещё время есть… И ты, это… Палыч, жопу не рви. Хотя ты знаешь. Я тебе прошлый  раз, перед Эльбрусом говорил…
- Ага, Лёш… спасибо, помогло… Лёша, а я с женщиной иду… у нее горного опыта нет, что скажешь?
Ничего Лёшка не сказал и улетел в свою Скандинавию, родину рвотной болезни.
Кот за неделю до отъезда всучил мне свой штурмовой рюкзак, поилку, камеру гоу-про, и аккумуляторную батарею с подзарядкой от солнца и сказал:
- Палыч, там Африка, там солнца много! Должно подзаряжаться…
Должно, Кот, ты мой разлюбезный… Только, когда солнце, мы на маршруте, а когда возвращаемся с маршрута, заряжать уже темно. Нет белых ночей в этой Африке, туды её в голень…
- И ещё… - добавил он, глядя на меня как-то искоса, - не нравится мне твоя напарница… Какая-то она… офисная.
- Она бегает двадцать километров…
- И что? Офисные не могут бегать двадцать километров?
Спасибо тебе, Кот, спасибо, поддержал.
В общем, напутствия я получил от обоих, но наставлений про неопытную женщину никаких. Кстати, я их звал обоих с собой … Но у Лёшки маленький ребенок и его (Лёшку) еще жалко, а у Кота больная мама и, хоть его (Кота) уже не жалко, но кто же кроме него?
И теперь я сам не очень опытный, с неопытной женщиной «в жёлтой жаркой Африке, в центральной ее части…», и, дай бог, здоровья этим моим обоим учителям. Хотя, конечно, вру, что один. Виктор и Джума не дадут пропасть. А если совсем будет туго, отдам им эту глупую белую женщину в качестве откупного, авось вытащат. А что? Ничего личного, только бизнес..
Хотя, нет… не отдам. Куда же я без неё? Да, Лёша? Молчит Лёша… Да, Котяра? Молчи, Котяра, молчи, я тебя по инерции спросил, по глупости!
.
Tags: Килиманджаро, Морозова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments