В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ИСТОРИЯ ("ОБЫКНОВЕННАЯ ЖИЗНЬ")

Новогодние праздники – хорошее развлечение для населения Северных городов, и в конце прошлого века ещё не отдыхали на новогодние праздники по две недели, а поэтому праздник Святого Рождества вызывал у полуверующего контингента предчувствие приятного праздничного ужина и содержательного времяпровождения. Все мы, в конце концов, люди...
Младшие Серовы собирались отметить этот Праздник у хороших знакомых Богачёвы Татьяны и Владимира. У них, потому что рядом с их домом была единственная в поселке небольшая церквушка, куда все собирались сходить ближе к полночи.
Кроме Серовых к Богачёвым собирались прийти Луконины Юра и Вера. Луконины - личности по Северному достаточно известные. Юра позже стал главным энергетиком «Северной Нефтяной Компании», но он и в конце века был уже не маленький человек, однако, северные люди демократичны. По крайней мере, были такими в прошлом веке.

Серовы пришли к Богачёвым часам к семи вечера, Луконины задерживались. Пришли и сразу сели за стол праздновать. Как там по правилам Сочельника: «Не есть до первой звезды»? На севере это правило звучит несколько иронично, поскольку, в начале января первая звезда, если нет пурги, появляется на небе уже часа в два дня.

То есть, начинать праздновать, можно было прямо с обеда, ещё на работе. Учитывая некоторую вольность северных нравов, так многие и поступали, приходя домой уже в сильно приподнятом настроении… Серовы пришли в семь и сразу сели за стол отмечать. Часам к восьми подтянулись Луконины.
Стол ломился от еды, Татьяна всегда была хлебосольной хозяйкой,  Галя и Вера тоже притащили с собой всякие деликатесы, водки было вдоволь... Праздник был в самом разгаре, когда Володя в разговоре вдруг пожаловался:
– А я вот никогда не пробовал текилу…
– Что, совсем? – пробасил Луконин, закусывая грибком очередную рюмку. У него бас, как у парохода. Особенность организма такая, наверное, выработанная им за время прохождения срочной службы в военно-морском флоте.
– Как можно попробовать «совсем» или «не совсем»? – обиделся хозяин.
Как только Володя произнёс эту фразу, два Юрки переглянулись и, не сговариваясь, предложили:
– А хочешь, мы сейчас сделаем текилу?..
– И как вы её сделаете?
– Текила – это кактусовая водка, да? Сейчас и сделаем!
Дом у Калачевых был построен по дачному типу, веранда, как положено, была остеклена, там у них росла-цвела куча всяких домашних растений, и в кресле жила дожиха. Дожиха в рассказе не причём, но в углу возле кресла на тумбочке стояла здоровенная опунция с листьями–ладошками, утыканными длиннющими иголками. Её-то Юры и взяли в качестве ингредиента для приготовления кактусовой водки - текилы.
Они отрезали пару её «ладошек». Шипя и матерясь, отчистили их от больших иголок, причём вырывали они эти иголки плоскогубцами. Потом полотенцем Луконин отчистил зелёные лапы от мелких колючек (кто не знает, они в изобилии растут вокруг больших иголок). Порезали в тонкую лапшу и залили всё стаканом водки.
– Тут, главное, сколько выдерживать настой, – вещал Луконин. – Если меньше года, то получится – «серебряная» текила… а если больше трёх лет, то – «золотая».
– А если больше года, но меньше трёх? – Володя с сомнением глядел на зелёную бурду в кастрюльке.
– Если больше года-а-а... А на хрена тебе больше? Мы чё ждать будем?! – пресёк философствования Луконин. – Будем делать ускоренный вариант. У тебя марля есть?
– Есть.
– Тащи, фильтровать будем.
Володя сбегал в соседнее помещение и принёс марлю для глажки брюк:
– Такая пойдёт?
– Пойдёт, – Луконин посмотрел ее на свет. – И давай ещё одну посуду… а ты, тёзка, лей, я отжимать буду.
И процесс пошёл... Через пять минут в стакане, мутно поблёскивая, колыхалась непонятного цвета жидкость, ни разу не напоминающая приличный напиток. Любой приличный напиток.
– Это чё, текила? – засомневался Володька.
– Ага! – в унисон соврали Юры.
– Нужно ещё лайм и соль, – сумничал Серов. – Дипломаты пьют текилу с лаймом и солью. «Лизнул–куснул–выпил», – безбожно переврал он последовательность.
– А лайм – это чо? – насторожился Володя.
– Лайм это – зелёный лимон, – авторитетно, как энциклопедия сообщил Луконин.
– Как зелёный? Неспелый что ли?
– Хрен его знает. Я видел, у тебя обычный лимон есть, тащи его сюда, – подытожил Юра Луконин.
Через минуту он нарезал тонкими ломтиками лимон, а Володя сбегал ещё раз и принёс солонку.
– Ну что, мужики, – Луконин на правах главного автора разлил по рюмкам получившуюся мутную жидкость, – выпьем домашней текилки?
– Как там: «лизнул–куснул–выпил»? А лизнул как?
– Вот сюда, на левую руку, насыпается щепоть соли, – со знанием дела Серов обучал Володю. (Литература плюс интернет всё-таки сильная штука!), –  ей же берётся кусочек лимона, а в правую берём рюмку…
– Все готовы? – Луконин держал рюмку по-гусарски. – Ну… вздрогнули!
Володя честно лизнул соли, куснул лимона и залпом выпил рюмку. Тезки с замерли с открытыми ртами, внимательно наблюдая за хозяином. Через секунду лицо у Володи покраснело, потом побелело, и он с шумом выскочил на двор. Луконин кивнул Серову, и они, опять не сговариваясь, выплеснули свои рюмки в стоявшую рядом многострадальную опунцию.
– Тьфу, гадость какая… – морщась и кривя лицо, выдавил из себя вернувшийся Володя. – Бе-э-э... – и его передёрнуло. – Она чё такая горькая и должна быть?
– Может быть это кактус не того сорта? – осторожно предположил Серов.
– Что значит «не того»?! – пресёк шатание коллектива Луконин. – Кактус, он и в Африке... в смысле в Мексике, кактус! Такая вот она, текила. Виски пробовали? Самогон – самогоном. Дрянь они там пьют... Дрянь! Пошли лучше выпьем водки, и девчонки нас совсем заждались…
– … нет, вискарь, конечно, дрянь, но не такая же... – рассуждал вслух Володя по дороге в комнату. – Чё-то мы не так сделали, наверное.
– Ага, лайм нужен был, лайм он перебивает вкус сильнее…
– Точно! – кивнул Луконин. – Без лайма, потому так и вышло хреново!
– И, что не говори, а всё-таки наша водка лучше! – уверенно подвёл чёрту Володя, разливая уже за столом по рюмкам ледяную водочку.
– Спрашиваешь! – хором согласились Юрки и выпили.
– Мужики, а вы что с кактусом делали? – Татьяна стояла в дверном проходе и держала марлю с отжатым «листом» опунции…
Таня умерла через два года осенью, в возрасте 42-х лет. Володька с охоты принёс уток, и она взялась их ощипывать, как-то, видимо, неудачно наклонилась и потеряла сознание. Приехавшая, скорая констатировала обширный инсульт. Через три дня её тело отключили от искусственной вентиляции лёгких, к этому времени мозг уже был мёртв. Север не щадит своих детей
Tags: Очень Крайний Север v.2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments