В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. БЕСТОЛКОВАЯ ТЮМЕНСКАЯ КОМАНДИРОВКА

С подповерхностной радиолокацией они работали на песок, они работали на торф, они работали под изыскания карьеров и автодорог. Они даже работали на золото. Теперь им предложили поработать под экологическое обоснование коллектора сточных вод со свинофермы. Как сказал римский император Тит Васпасиан-старший Титу Васпасиану-младшему: «Деньги не пахнут!» Не пахнут, значит, не пахнут, и братья собрались и поехали в совхоз «Красный Маяк».



Совхоз «Красный Маяк» в посёлке Омутинское Тюменской области в 90-х являлся дочерним агропромышленным предприятием «Октябрьской Нефтяной Компании». Поэтому управление экологии «ОНК» кровно было заинтересовано в том, чтобы аэрокосмогеологи провели работы по экологическому аудиту проектируемого коллектора сточных вод. Одним из пунктов аудита была работа по определению наличия водоупорного горизонта (глин) под коллектором, чтобы не дай бог хрюшкины какашки не просочились в водоносные горизонты, и народ в посёлке не начал бы это пить. Да-да-да... В жизни всякое бывает.

До Тюмени Серовы добрались самолётом. Были некоторые трудности с транспортировкой оборудования, но, в конце концов, они их успешно порешали, объяснив начальнику службы грузоперевозок, что они чуть ли не их родные братья (извините за тавтологию), из АЭРОкосмогеологической службы. Наверное, главный грузоперевозчик никогда про такую службу ничего не слышал, но слово «аэро» подействовало на него магически. Братья лично аккуратно загрузили ящик с аппаратурой в грузовое отделение Ту-154, а сами с двумя рюкзаками, прямо в полевой, правда, ещё чистой, форме загрузились в самолёт. Уже через два часа их в «Рощино» – аэропорту города Тюмени – встречал сотрудник Центральной аэрокосмогеологической партии, третий член бригады, обеспечивающий общие договорённости и транспорт, Антон Данилов. Ящик с аппаратурой они из самолёта выгрузили, загрузили в партийный уазик и поехали ночевать в общагу, в комнату Кольки Колганова. Колька Колганов до отъезда в Октябрьский вместе с семьёй жил в обычном рабочем общежитии для малосемейных, в кирпичной пятиэтажке на втором этаже, в комнате 12 квадратных метров.

Ни сейчас, ни тогда, Юрка не мог понять, что двигало ими, администрацией партии, наконец, его братом… почему они летали на самолёте, а жили, где придётся? У них что в партии, деньги были как-то избирательны? Хотя тогда он особо вопросов не задавал. В 90-е и не такое бывало.

Антон довёз братьев до общаги, они выгрузились, отпустили Данилова, договорившись, что он завтра утром заедет за ними часов в девять. Спокойно покурив возле подъезда, братья подняли ящик на второй этаж, нашли комнату Кольки, долго ковырялись с замком… открыли… Славка нащупал вверху справа выключатель, щёлкнул. И оба! А света-то не было. При свете уличных фонарей, который пробивался сквозь запылённое окно – пока добирались, уже и стемнело, – они занесли ящик в пустую, абсолютно пустую тёмную комнату. Проверили лампочку, она была целой, посмотрели в распределительный ящик в коридоре - обнаружили обесточенный выключатель, опечатанный какой-то бумажкой с печатью. «Класс! – оценил ситуацию Славка, закрывая распределительный ящик. – Надо полагать, отключили за неуплату».

Они вернулись в комнату, закрыли дверь и, не раздеваясь, уселись на ящик.

– Колька говорил, что у него тут два спальных мешка… – Юрка оглядывал в потёмках комнату, – что-то я...

– Нет тут ничего. Я уже посмотрел.

– Хм… И как мы будем спать?

– Не знай… сейчас будем определяться. Где-то у нас в ящике свечка была, давай–ка достанем.

Они открыли ящик, нашли фонарик и свечку, установили её на какую-то картонку, зажгли и опять молча сели на ящик. Странная ситуация получалась. Странная, но уже привычная. Ночевали же Серовы в Березове в школе на полу и ничего… Правда тогда было лето, но правда холодное, а сейчас осень, но… Юрка дотянулся до батареи, батарея была чуть тёплая… но зато есть отопление.

– Наверное, пожрать надо, – поднялся Славка, и тут раздался стук в дверь. – Войдите! – пригласил Славка.

Дверь открылась, на пороге показались две женщины, насторожённо в них всматривающихся. Лиц женщин на свет из коридора видно не было.

– А вы кто будете? – испуганно поинтересовалась та, которая повыше.

– Здравствуйте, – Славка слегка наклонил голову, – мы друзья Николая Колганова.

– Это чо… Варькин муж чо ли? – спросила первую та, которая пониже.

– Ага, фамилия у неё вроде Колганова… – согласилась высокая. – А вы чо ли Варю знаете, ага?

– Конечно, знаем, – обрадовался Славка.

– Тогда, ладно, – вторая махнула рукой, – а то мы слышим, кто-то комнату открыл, решили проверить… А то вдруг жулики?

– Да тут и воровать-то нечего, – грустно усмехнулся Юрка.

– Так-то да, – окинув взглядом комнату, согласилась первая. – Ну, мы пойдём, чо ли?

– Хорошо. Мы вам сильно мешать не будем. Завтра уедем, – Славка махнул куда-то неопределенно рукой.

– Ага, – кивнули женщины и закрыли за собой дверь.

– Ну вот, соседи, – чему-то радовался Славка. – Ладно, давай жрать. Вставай, доставать будем.

Через пятнадцать минут они достали из ящика и рюкзаков свою снедь и накрыли всё на ящике. Вид, конечно, был не особо, но сало, квашеная капуста, банка тушёнки, лук и хлеб были украшены пол-литровой бутылкой водки. Ужин при свечах, едрит…

– Давай, брательник, с приездом «чо ли»! – Славка разлил по чуть-чуть в кружки, поднял свою и чокнулся.

Выпили, захрустели луком. Когда разливали по второй, в комнату опять постучали.

– Открыто! – выкрикнул Славка.

– Приятного аппетита, ага! – с порога пожелали женщины, за их спинами прятались двое мальчишек.

– Спасибо, – откликнулись братья, держа в руках кружки.

– А вы в телевизорах разбираетесь? – высокая решила «взять быка за рога».

Эта фраза – она как красная тряпка действовала на старшего Серова. Это был личный вызов ему, радиоинженеру до мозга костей.

– А какой у вас? – Славка поставил кружку на ящик.

– Да, «Каскад»… Показывал–показывал, а потом сеня перестал. Вон, пацанам смотреть нечего, – ткнула за спину рукой которая пониже.

– Ладно, сейчас мы перекусим… и придём.

– А чо вы тут в темноте-то едите, ага? И холодную тушёнку. Пойдёмте к нам чо ли, у нас плитка есть. Чаем напоим.

– Пошли, брательник?

– Пошли… – Юрка выпил водку и стал собирать со «стола».

Комната, в которой жили барышни, а на свету они оказались молодыми женщинами лет 25–26, была больше Колькиной, но жили в ней, как Юрка понял, вчетвером: Надежда, которая повыше, с пятилетним сыном Ильёй и Рая с сыном Колькой шести лет. Комната была заставлена кроватями, стульями, столами, шкафами, казёнными кое-где были видны написанные краской от руки инвентарные номера, как это любят делать в общежитиях и больницах. Единственными, кажется, личными вещами были плитка и телевизор, который действительно сдох.

Надежда решила быстренько почистить картошку и приготовить её с тушёнкой, причем на всех, потому что, «оказалось», они все тоже не ужинали, из еды у них была одна картошка. Юрка принёс еще пару банок тушёнки и командировался в магазин, ещё что-нибудь купить к столу, и заодно взять ещё бутылку водки, а Славка залез с головой в телевизор.

Водку Юрка купил тюменскую, к столу взял колбасы, кабачковой икры, хлеба, а ребятишкам конфет и печенья. Когда вернулся, компания уже была на взводе, телевизор работал, Славка в лицах рассказывал, как накормили братьев солянкой на Полярном Урале, на золотом прииске… так накормили, что потом сутки с горшка не слезали. Девчонки ржали и катались по кроватям. «Что характерно, - подумал Юрка, -  тогда так смешно не было»

– И собака чо ли? – задыхалась от смеха Рая.

– И собака! – добил их Славка.

– Уф… – еле отдышалась Надя, – Юр, нам тут Слава...

– Я понял… – снимая сапоги, кивнул Юрка. – Про Полярный Урал рассказывал? Пацаны-то уже ели? Я конфет принёс с печением.

– Конфеты! Конфеты! – заегозили Колька с Ильёй.

– Так! – отрезала Рая. – Сначала картошку, а потом конфеты! Мы сначала их покормим, ага? – она виновато посмотрела на Серовых.

– Кормите, кормите, о чём речь? – братья вышли покурить.

– Жалко девок… – подкуривая, начал Славка, – жалко. Дурочки они…

– А чо жалко-то? – Юрка уже сам стал разговаоривать с тюменским акцентом. – Жрать что ли у них нечего? Так у нас самих год назад жрать было нечего…

– Да, не… Перспектив у них никаких…

– Да ну! Ну да… У нас с тобой сплошные перспективы… И у всей страны… Одна большая перспектива… на букву «Ж».

– Да ты погоди!.. Они обе замужем… Мужики сидят, причём, как я понял, по одному делу. Сидят уже четыре года, и ещё столько же сидеть. Родители у этих, – Славка кивнул в сторону двери, – у обеих где-то в деревне. Надька ещё работает где-то санитаркой, в больнице что ли? А Райку давно уволили по сокращению, она вроде продавщицей была. Раньше они жили в разных комнатах, а теперь съехались, одна работает, другая с детьми сидит. Садиков-то бесплатных нет! Вот теперь мечтают: как их охламоны в школу пойдут, тогда, будет полегче, Райка на работу устроится и…

– Слав! Ты как будто первый раз такую историю слышишь и видишь?

– Не первый, Юр! Но вот сейчас у них жрать, правда, было нечего! Понимаешь, Юр, просто нечего жрать! Пацаны у нас банку тушёнки уже слопали…

– Ну да… Ты им всю нашу тушёнку оставь, жалельщик хренов… Ладно… – Юрка затушил сигарету и сунул её в банку, – пошли ужинать. Наверное, детей они уже покормили. Ты мне хоть нальёшь «чо ли»? А то, я смотрю, вы ту бутылку-то уже уговорили…

– Уговорили–уговорили… пошли, налью.

Они дружно сидели часов до одиннадцати, пока не припёрся какой-то мужик и не начал качать права. Братья сначала хотели ему дать в глаз, но потом выяснилось, что это родной брат Райки и он просто распереживался о сестре. Мол, пришёл, а тут какие-то бичи (Серовы же в полевой форме) сидят водку пьют. И ему налили из Надькиных спиртовых запасов, водку-то уже допили.

Когда братья уходили к Колганову, им выдали два детских матраса и пару убитых подушек. Мальчишки крутились возле Славки, а он их всё пытался прижать к себе.

– Дядь Слав, а ты в другой раз привезёшь торт, ага? – выпрашивал Колька.

– Привезу, Коль…

– Только большой торт, ага! Во-о-о-от такой, – Колька привстал на цыпочки, выпятил живот и как мог широко развёл руками. – Ладно? – он заглянул в глаза Славке.

– Хорошо, Коль…

– Ну-ка, не мешайте дядям! – напустилась Надежда на мелких.

– Жалко, ненадолго вы… – сокрушалась Рая, собирая со стола.

– Не, мужики, правда, жалко! В кой веки раз попались нормальные… напоили, накормили, с ребятишками возятся… под юбку не лезут...

– А ты бы и рада, чтобы к тебе под юбку залезли… – глумливым голосом запел Райкин брат.

– Да пошёл ты! – Надька кинула полотенцем в охальника. – Может, и была бы… рада! А то всё же с вами, с козлами…

В комнате братья долго не могли улечься. Матрацы – короткие, подушки – одно название, вместо одеял куртки.

– А чего с телевизором-то было? – Юрка пытался накрыться курткой так, чтобы всё было равномерно укрыто. Куртки не хватало…

– Предохранитель перегорел… и у лампы контакта не было, – Славка зевнул, и, помолчав некоторое время, спросил, – магазин во сколько открывается?

– В восемь, кажется, а что?

Брат не ответил.

Утром возле дверей Раи и Надежды вместе со свёрнутыми матрасами и подушками стоял большой медовый торт «Рыжик».

***

– Нет, я никак не пойму, – «воевал» старший Серов в Центральной партии, – нас ждут или нет?!

– Ярослав Павлович, ну накладка получилась! – успокаивал Славку сиплым голосом начальник партии Емелин. – Сейчас приедет вахтовка, мы вас загрузим, и поедете… Ну, обломался у нас уазик!

Голос у него был сиплым по жизни, где-то по молодости в полях заработал ларингит, и не долечил.

– Ну, дурдом… нет, ну почему всегда у нас дурдом?! До куда она нас довезёт, вахтовка эта? До Омутинского? До «Маяка»?..

– Нет, она вас довезёт до Заводоуковска. Там вы переночуете… А утром за вами приедут из Омутинского!

– Ой, Емелин… ой, смотри…

– Да, смотрю я, смотрю… Пошли мы вас лучше обедом накормим. Светка Приказова наготовила. Мы тут по столовым-то не ходим… до дома далеко…. Это у вас в Северном двадцать минут в любой конец. А у нас город - большой, – Емелин вёл братьев по партии. –  А рынок рядом. Вот кто из дома чего принесёт: картошки там… лучку… А что на рынке купим… мясца, а Светка готовит, – и с этими словами Емелин распахнул дверь в «столовую». Светка и правда уже всё приготовила и накрыла.

– По чуть–чуть будете? – Емелин откуда-то достал поллитровку.

– Будем, брательник, по чуть–чуть?..

– По чуть–чуть будем, –  Юрка уселся за стол.

– Ну, и, слава Богу… – Емелин поставил три рюмки и открыл бутылку.

В Заводоуковске они были только к восьми вечера, хотя ехать от Тюмени от силы два часа. Но пока то… пока се… Ещё вахтовка умудрилась поломаться по дороге, в общем, Россия, осень, Тюмень – столица деревень!

Их троих с Антоном поселили опять в какой-то общаге, правда, теперь у них были кровати и матрацы, подушки и одеяла, даже спальное бельё было.

– Вот носит нас с тобой, Юр, как осенний листок, – разливая остатки Емелинской бутылки на троих, рассуждал Славка. – Ну, хоть бы раз съездили так, чтобы нас ждали… встречали… провожали... Нет! Всегда одно и то же…

– Ну, будем, – прервал Юрка брата,  поднял стакан и чокнулся со всеми, – Ещё не знаю, как нас завтра встретят.

– Всё будет нормально. Я гарантирую, – заверил братьев Антон, – сам обо всём договаривался.

– Ну-ну, – скептически промычали Серовы и выпили.

Утром за ними приехал древний-предревний автобус. ГАЗ–651. С носом. И ручкой с рычагом от водительского места, чтобы открывать и закрывать пассажирскую дверь. Он даже был оригинальной синей расцветки.

– Ни хрена себе, раритет… – изумился Славка. – А полуторки бортовой не было, а? Э, шофёр!

– Ярослав Павлович, не бузите, что дали, на том и едем… – уговаривал Славку Данилов.

До Омутинского ехали ещё три часа. Ближе к двенадцати наконец-то добрались до совхозной конторы и тут обнаружили, что…

Нет! Вот за что мы все любим свою страну? За то, что у нас всё всегда обговорено и договорено. У нас только одного нет, исполнения договорённостей.

…не было на месте главного инженера! Не было, и как сообщили Антону: «Сегодня Ростислава Игоревича не будет, он в Тюмень уехал!» Антон изумленно поинтересовался: «А кто-нибудь вообще в курсе, что с Севера экологи приехали?» «Нет, – отвечали ему, – не в курсе». Парни опешили, но быстро пришли в себя и спросили: «А когда он возвращается?» «Завтра… наверное» – неуверенно пожали плечами. «А есть у вас место, где переночевать?» – «А вы поезжайте с дедом Архипом, посмотрите болото под слив, а мы тем временем может чего и найдём…»

Давно Юрка не видел Славку таким злым. Тот был настолько зол, что даже не говорил ни слова. У него только тиковала голова, и была очень красная морда. Юра прям забеспокоился, как бы его кондрашка не хватила.

– Яро... – начал Антон.

– …умкнись! – посоветовал ему Юрка.

Все с дедом Архипом опять сели в доисторическое чудище.

– А вы, сынки, откудова будетё, ага?! – поинтересовался дед Архип, пытаясь перекричать надрывно завывающий двигатель.

– Из Северного, – Юрка с интересом смотрел на деда.

– Это далёко от Сургута, ага?

– Триста пятьдесят километров.

– Вона чо…. Далёко…. А к нам надолго?

– До завтра. Видимо.

– А болото-то вам гля чо? – не унимался дед.

– Вы же там свинарник строить хотите.

– На болоте?! – испуганно вскинулся дед.

– Зачем? На болото слив будет.

– Сли-и-ив? Это чо же… всё говно туда сливать чо ли будете?

– Мы?! – не выдержал Славка, глаз у него задергался сильнее.

– Дед, ваш совхоз решил строить свинарник, а сточные воды решил сливать в болото, – начал объяснять Антон, – а нам надо посмотреть, не просочится ли говно под землю.

– И че? Оно сверху чо ли лежать станет, ага, если не просочиться?

– Так, дед, завязывай с расспросами! – пресёк Юрка дурацкий разговор, –  Это вы там сами решите, где оно у вас лежать будет… Тебе сказали показать болото, вот и показывай…

Болото оказалось мелким. Даже не то слово, что мелким. Болото оказалось просто заросшей рогозом огромной лужей. Космогеологи прошлись по нему вдоль и поперёк, даже не раскатывая болотных сапог, которые надели.

– И куда эти ублюдки собираются сливать говно? – Славка раздражался всё больше.

– Видимо, сюда… – пожал плечами Юрка.

– Так сюда и суточной порции дерьма хватит, чтобы всё затопить! Вот интересно, какая сука прожекты выдавала?

– Может отлоцируем?

– Давай. Собирай аппарат, и давай глянем, что тут под грязью, может, что прочитаем. Но тут, кажется, суглинки с поверхности. Скорее всего, ничего не увидим. Но пройтись надо… для отчёта…

– Хорошо! Антон, пошли, поможешь аппаратуру надеть.

За полчаса братья закончили два прохода в крест по болоту. Собственно, можно было уезжать, только надо было дождаться главного инженера. Он же, чудак, заказывал работу, он и в командировках должен отметить.

– Поехали обратно в контору, – Славка разбирал антенную систему. – Может, они нам нашли жильё…

Всё время пока космогеологи изучали болото, водитель кемарил, а дед сидел в автобусе и с любопытством наблюдал, что же такое приезжие творят.

– Ну чо, сынки, можна говно-то сливать в болото, ага? – поинтересовался он, когда космогеологи вернулись в автобус и сели переобуваться.

– Нет, – коротко ответил Славка.

– Вот и, слава Богу… – радостно запричитал дед, – вот и хорошо… А то, как же так можно свиное говно посередь посёлка наваливать?

– Поехали в контору! – скомандовал Антон водителю.

– Погоди, мужики, у меня мысль есть… – тормознул Юрка, Женька со Славкой внимательно уставились на него, – Дед, а, дед… на постой не возьмёшь?

– А так-то да! – встрепенулся дед. – А скоко заплатите?

– Пятнадцать, – быстро сориентировался и предложил Славка.

– Восемнадцать, ага, – для порядка поднял цену дед.

– Шестнадцать и больше не торгуемся, – закруглил Юрка.

– Согласный! Разворачивай в улку к магазину! – скомандовал дед водителю.

– А чего в магазин–то? – Славка ожил, и ему стало интересно.

– А как жа? Накормить вас надоть, напоить, вы жа гости, ага! – автобус остановился возле сельского магазина. – Деньги-то давай!

– А бабка чего скажет? Ты с бабкой-то не поговоришь?

– А чо бабка-то? Бабка каклетов нажарит, ещё рада будет, ага! – и дед, весело подмигнув, забрал деньги у Антона и трусцой убежал в магазин.

– Деловой дедок… – заметил Антон, пряча остальные деньги в карман.

Славка внимательно посмотрел на Антона:

– Дедок-то деловой... А кто вчера клялся, что нас тут «ждут»… «встретят»?

– Мужики, не, ну, правда… я позвонил, и с этим уродом, как его… Ростиславом Игоревичем разговаривал… Он мне клялся и божился, что всё приготовил, и всё будет в лучшем виде…

– Ты бы за него не клялся… – подсказал ему Юрка. – О, смотрите… дед возвращается.

Дед купил кольцо копчёной колбасы и литровую бутыль спирта «Рояль».

– Рояль – хороший спирт, ага! Настояший, не разбодяженый! – похвастался, подмигивая, дед.

– Юр, – Славка задумчиво глядел на бутылку, – ты не помнишь, с какой этикеткой можно пить… с красной или с белой?

– А хрен его знает?! Он весь, по-моему, гадость.

– Это вы здря! Это вон, ишимка – та гадость, ага, а спирт – само то! – обиделся дед.

– Да ладно, дед, не обижайся. Будем мы пить твой спирт, будем…

– О! Это хорошо, – опять подмигнул дед. – Щас нам бабка каклетов нажарит…

Бабка была полной противоположностью деду. Если дедок был худым и неказистым, то бабка была дородной здоровенной бабищей.

– Баба Нюра, – представил дед мужикам свою жену.

– Кому Нюра, а кому Анна Васильевна! – обрубила бабка. – Ты кого ко мне привёл, чёрт старый, ага?

– Постояльцев, Нюра, постояльцев…

– Добрый день, Анна Васильевна, – поздоровался Славка. – Нам бы сутки перекантоваться, а завтра мы уедем. А? Анна Васильевна?

– Оне рядом с Сургутом живут, – вставился дед.

– С Сургутом?.. – у бабки дрогнул голос. – Где?

– В Северном, Анна Васильевна.

– Ну, если с Севера, так-то ладно, – смягчилась баба Нюра, – а чо, чёрт лысый, у тебя в сумке? – тоном следователя поинтересовалась она у деда.

– Дык, угощать гостей надоть. Я, вон, и купил, колбаски там… то… сё…

Бабка вырвала сумку у деда, раскрыла её, заглянула и внимательно посмотрела на нас:

– Вы денег дали, ага?

– Мы, Анна Васильевна, – подтвердил Славка.

– Ладно, – смилостивилась бабка, – пойдитё, пока погуляйтё… Я тут приберу комнату для вас и каклетов нажарю, – и, тяжело развернувшись, ушла в кухню.

– Ну чо, сынки, айда хозяйство покажу? – позвал дед.

Хозяйство у стариков оказалось колоссальное!

Кажется, что кулаков давно перевели, оказалось - нет! Более того, дед Архип, даже был рад, что закончилась Советская власть.

– Я, сынки, в Сибири с 30-го. Нас всей семьёй с Брянщины выселили... Раскулачили и выселили, – водя мужиков по клетям и амбарам, рассказывал дед, – На фронт-то меня не взяли, малой я был, с 30-го. А вот двух братьев взяли… одного в 42-м убили, а другого… в 44-м?..  да, точно в 44-м. Мать убивалась… Отца тоже не брали, отец – классовый враг! Потому не взяли… – Дед при рассказе удивительным образом утратил весь деревенский акцент, говорил правильно и внятно. – В 48-м я женился на Нюрке, но деток нам Бог всё не давал… Первый в 60-м появился, сынок Коленька. А второй в 64-м! Сашка. Мы к тому времени уже родителев своих схоронили и остались в их доме… Много мы работали… Много… А здесь пшеница! – дед оттянул громадную крышку, накрывающую отверстие в земле под навесом, – три тонны! Скотину кормить. У нас три коровы нынче и два бычка на откорм. Овцы-то так, на соломе с сеном перебьются. Да… На колхоз, конечно, работали. А как жа? Куда же денешься? Но я, в основном, конюхом работал. Я и сейчас коня держу, подойдёмте, покажу, – дед потащил мужиков за собой в хлев. – Видишь какой красавец… Лешко зовут. Лешко–Лешко, – дед сунул руку в карман куртки, достал сухарь и скормил его коню.

– Дед, а где сыны-то? – поинтересовался Славка.

– Сыны? – дед пожевал губами, погладил морду коня. – В тюрьме они!

– Это как же?..

– А так! Выпили они тут на праздник... Да и не больно много и выпили-то… А тут весна… а они ружьё взяли, патроны и пошли на речку. Гусь же летит. Вышли, а там целая стая… Закурить-то кто угостит?

– Держи, дед, – протянул пачку Юрка.

Дед аккуратно достал сигарету, размял, сунул в рот и подкурил. Сделав пару затяжек, продолжил:

– Они гусей-то увидали…. И давай по ним стрелять... Много настреляли… Дурной гусь, ему бы в рассыпную, да улететь, а он в кучу сбился, только крыльями машет: «Га–га… га–га!» А тут наш Мишка – участковый прибежал, орёт: «Вы чего, мать вашу так, стреляете прямо в селе, да ещё по совхозным гусям?!» Гусь-то оказался совхозный, потому и улететь не мог, – дед горестно глубоко затянулся, выдохнул клуб дыма, затушил на огрубевшей ладони сигарету и положил бычок в карман. – Не курю я последнее время помногу, не могу чо-то...

– А дальше что? – Женька пытался погладить Лешко, но тот фыркал и отворачивал морду.

– А чо дальше? Дальше суд был... Я адвоката нанял, прокурору бычка обещал, судье обещал… Но один год колонии им всё равно приписали. Теперь вон в Сургуте сидят. Вы думаете, я чо про Сургут-то вас всё пытал? И бабка сразу смягчилась… В Сургуте они у нас, ага! В Сургуте... Ну, пойдёмте, я вам ещё не всё показал.

Дед Архип ещё долго ходил, показывал, где у него и что. Много было всего. И картошки, и зёрна, и кур, и овец, и коров. Большое хозяйство, огромное. А вот рук не хватает. Снохи, конечно, помогают, но как сказал дед: «От баб разве толку много?»

Через час все сидели за столом. Баба Нюра подкладывала командировочным вкуснейших «каклет», отварной рассыпчатой картошки с топлёным маслицем, хрустящих солёных огурчиков, квашеной капусты с пахучим подсолнечным маслом и сопливеньких беленьких подгруздков с лучком, а дед Архип нарезал себе «Краковской», закусывал ей разведённый спирт «Рояль» и нахваливал. Анна Васильевна раз себе налила полстаканчика, а потом просто сидела и смотрела на братьев. Было видно, что тоскует она по сыновьям, а то, что ребята были с Севера, только добавляло горечи в её печаль.

На утро Антон, ни свет ни заря, ушёл в контору. Вернулся оттуда часа через два злой, как чёрт.

– Не будет и сегодня этого урода – Ростислава Игоревича! – с порога сообщил он.

– Да, ладно! – Славка с иронией смотрел на Антона, – И что ты предлагаешь?

– А ничего! Командировки я отметил, работу мы сделали, через три часа брат пригонит сюда мой «жигуль», и мы отсюда уедем.

– А почему на твоих «Жигулях»? – удивился Юрка.

– А потому что, этот урод, кажется, приказал машины нам не давать…

– А ты, сынок, – в разговор вдруг вмешался дед Архип, – в конторе-то говорил, что свинарник строить нельзя?

– Конечно, говорил…

– Ну, так вот вас и не пущают, ага. Это ж инженерова идея, свинарник строить посередь села, а говно в болото сливать.

– Ё-кар-ный ба-бай! – хлопнул себя по лбу Славка. – А я думаю, чего нас тут так «привечают»? Теперь всё понятно. Ладно, собираемся, завтракаем и уезжаем. Дед, завтраком накормите?

– Дык, конечно. Исчо и спиртику налью.

– Не-е-е-е-е,– все замотали головой, но на завтрак всё-таки по рюмке выпили.

– Спасибо, Архип Дмитриевич. Спасибо, Анна Васильевна, – Славка раскланивался перед стариками возле Антоновой машины, – Приютили нас. Накормили.

– Да чо там… – махнул рукой дед. – Вы же по совести поработали… чо хороших людей не приютить, да бабка?

– Тем боле с Севера… – согласилась баба Нюра.

– Ладно. Поехали мы, – Славка пожал руку деду и забрались в машину, тесня Юрку и ящик с аппаратурой.

Антон включил передачу, газанул и потихоньку по мёрзлой земле стал выруливать на дорогу. Юрка повернулся и посмотрел на стариков. Дед держал руку козырьком и смотрел им в след, а баба Нюра крестила вслед машину.

***

– Я сегодня спал и подумал, – Славка лежал на спальнике на столе в фотолаборатории Центральной партии. – что же у нас страна такая? Народ же хороший! Чего же мы так хреново живём, а?

Юрка лежал на соседнем столе и курил, в фотолаборатории курить можно, там вытяжка. Они не пошли к Колганову в общежитие. Ни у Славки, ни у Юрки не было больше желания встречаться ни с Надеждой, ни с Раисой, ни с их детьми. Было больно и неловко оттого, что они ничего не могут сделать. Братья и для себя-то толком ничего сделать не могли…

– Вот на хрена посадили этих мужиков? – Славка повернулся к брату и приподнялся на локте.

– А чего их надо было почётной грамотой наградить?

– Нет, конечно, наказать их было нужно. Но зачем же сразу в тюрьму? – Славка взял сигарету, подкурил её и лёг опять на спальник. – Молодец – Светка!

Да, Светка была молодец, это она Серовым устроила «нормальную» жизнь. Сначала приготовила ужин, а потом они с фотографом Хохриным натаскали спальников в фотолабораторию, пока братья с Емелиным ужинали и рассказывали о том, как съездили.

– Молодец, конечно, – согласился Юрка. – Она сказала, что Колька ещё, когда уезжал, все спальники принёс в партию. Он, наверное, просто забыл.

– Да, наверное… Я вот всё-таки думаю, что всё у нас ещё будет хорошо. Всё ещё у нас будет! Только просрали мы всё.

– Ещё не всё…

– Ещё не всё!

На дворе стоял ноябрь 1994-го года. Год назад танки расстреляли Верховный Совет, устанавливая «подлинную» демократию. Впереди были выборы 96-го и кризис 98-го. Много ещё чего было впереди.

Tags: Очень Крайний Север v.2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments