В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. КОТ ВАСИЛИЙ

Без сомнения, все люди делятся на «кошатников» и «собачников». Есть люди, которые совсем не любят животных, но и в этом случае они не любят больше именно кошек или именно собак. А есть люди, которые любят всех животных, но если их копнуть, то обязательно выявится пристрастие в большей степени или к кошкам, или к собакам.

Юрка был  «кошатник».



Кошки были его страстью. Он любил этих своенравных мяукающих бестий, которые умеют притвориться белыми и пушистыми кисками, а могут внезапно войти в образ «зверь–совсем–зверь», когда их зелёные или жёлтые глаза мечут искры, когти вытянуты в боевое положение, шерсть вздыблена и изнутри раздаётся мерзкий, гнусавый вой. Но Юрка-то знал, как они беззащитны перед человеком, несмотря на всю свою храбрость. Им нужны люди, хотя это они очень тщательно скрывают. Они даже научились мяукать, исключительно для того, чтобы привлечь внимание человеков. (В природе кошки общаются друг с другом совсем не так. Но это секрет.)

Юрка с детства был связан с этими зверями.

Во-первых, потому что они были во дворе. Это были, как правило, бездомные коты и кошки, которые не очень-то шли на контакт со страшной угрозой под названием «дети», но были и котята, которым как всем молодым зверятам было интересно узнать мир, и они бесстрашно шли знакомиться с ребятишками.

Во-вторых, у него в семь был свой собственный кот – Васька. Серо-полосатый камышовой окраски он с котёнка прожил в Юркином доме полтора года. Учитывая, что у Юрки в детстве непросто складывались отношения со сверстниками, Васька был его единственным и лучшим другом, пока был котёнком. Потом, когда он стал взрослым котом, Васька повадился ходить по подвалам, подцепил лишай и... Это была первая боль утраты, которую Юрке пришлось пережить. Переживал не только он, переживала вся семья, которая торжественно поклялась, что больше никогда ни одна кошачья лапа не переступит порог «этого» дома. Она и не переступила. «Того» дома.

Время шло, Юрка вырос, выучился, женился, у них с Галей родился сын, и у них появился свой дом в далёком северном городе. И Юрка не знал, что время клятвы уже истекало. Да и не распространялась клятва на порог «этого» дома.

В августе 1991-го года младшие Серовы получили квартиру, состояние которой было, прямо скажем, «аховое». Поэтому несколько вечеров они активно приводили её в порядок. В один из таких «актированных» вечеров Юрка возился с входным замком, меняя его. Когда уже было почти всё готово, мимо него прошёл сосед сверху, но потом вернулся, видимо, решив, что надо бы с новым соседом познакомиться.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – кивнул Юрка, продолжая копаться во внутренностях замка.

– Новый сосед, как я понимаю?

– Ага, – Юрка поднялся, вытер руку о штаны и протянул ее соседу, – Юра.

– Николай, – уверенно пожал он Юрке руку. – Куришь?

– Курю.

Они закурили и несколько минут молча курили, изучая друг друга. Видимо, он хотел что-то спросить, но не знал, как начать.

– Мы живём здесь уже пять лет, – сообщил Николай, – прямо над вами...

– Очень приятно…

И тут он, наконец, решился и задал свой главный вопрос:

– А если бы ты выбирал, то, кого бы выбрал: кота или кошку?

– Кота, – автоматически брякнул Юрка.

– Ну, и хорошо, – сосед затушил в банке сигарету и пошёл к себе наверх.

Юра постоял, пожал плечами, затушил сигарету и продолжил заниматься замком. Минут через пять сосед вернулся, хитро посмотрел на Юрку, подмигнул и со словами: «Кота, значит…», – нагнулся и выпустил из руки маленького, полуторамесячного, чёрно-белого котёнка, – «Вот тебе кот!» – и подтолкнул его к Юрке. Потом резко развернулся и чуть не бегом через ступеньку ускакал к себе.

«Э!.. Мы так не договаривались…» – начал Юрка, но увидев, что больше говорить некому, поднял котёнка и посмотрел в его голубые кошенячие глазки: «Привет, мелочь. Что мне теперь с тобой делать?» – и с этими словами, вздохнув, он зашёл с котом в квартиру. Вот и переступили лапы…

Большой радости котёнок у Галя не вызвал. Странно, да? Котёнок же! Вот так, почти с неба. Ан, нет, не вызвал. Более того, как это обычно бывает, Юрке в ультимативной форме было предложено сдать котёнка обратно. Так бы и случилось, но мелкий Серов – Влад заблокировал это решение, ссылаясь на то, что в деревяшке, которую они ещё снимали, полно мышей, а, как Владу было известно, они боятся котов. Владу шел уже шестой год, и он уже имел права голоса в семье. Серовы пока приводили в порядок свой новый дом, вынуждены были жить на той гадкой съёмной квартире, которая кишела мышами и тараканами. Они даже уже брали в аренду кошку Мусю, как средство борьбы с обнаглевшими мышами. Муся себя очень хорошо зарекомендовала, с удовольствием поедая эту серую живность. «Ладно, – через силу согласилась Галя, – только спать он будет на кухне. С мышами!»

Так в дом Серовых, сначала на съёмную, а потом уже и в новую квартиру вошёл кот Василий. А как Юрке его было ещё называть? Он вообще оказался Юркиным котом. В доме вся живность обычно бывает чья-то. Кошки и коты обычно бывают хозяйкины, а вот Василий стал Юркиным.

Всё началось с того, что когда Василия, тогда еще просто Ваську, в первый день поместили в зимнюю шапку на кухню съёмной квартиры – «Пусть идёт ловить мышей!» – то ночью ему стало жутко и страшно, он «расплакался» своим кошенячьим мяуканьем, а Юрка пошёл его успокаивать и, в конце концов, взял его к себе под бок.

Так под боком у Юрки, а потом в ногах рос этот мелкий хулиган, составляя Владу компанию, как когда-то составлял компанию Юрке тот, его Васька.

Как с любым живым существом с Васькой были обыкновенные житейские проблемы. То он начинал заболевать какими-то грыжами, и ему приходилось делать операцию, которая закончилась чуть ли не сепсисом, и Юрка сам колол ему уколы пенициллина. То он на второй год жизни подхватил, убежав в подвал, лишай (опять лишай!), но в этот раз Юрка не сдался и, продержав его два месяца в карантине (всё это время Юра спал с котом в закрытой комнате), вылечил его новым средством, гризеофульвином, который тот никак не хотел глотать. Причём, как это обычно бывает, в этот момент у Серовых до кучи завелась собака. Но коллёнок Джой в доме не прижился. Он подхватил энтерит и к всеобщему горю умер на седьмом месяце жизни. Юрке тогда казалось, что кот с Джоем настолько сдружился, что после его смерти несколько дней сидел у двери, дожидаясь этого лопоухого, рыжего, длинноносого балбеса. Наверное, всё же Юрке это казалось…

Несколько раз они Василия «женили». Выхолостить его у Серовых не поднималась рука. Наверное, зря. Не было бы всех этих меток, мучений и кошачьих томлений, наконец, не было бы бесконечных убеганий в подъезд.

Как бы там ни было, к пяти годам кот вырос, стал упитанным красавцем, с хорошо развитым «интеллектом» – «болтал» без умолку – и с добрым уживчивым характером. Был независим, но при этом оставался ласкушей, любил посидеть на коленях гостей, проверяя их на «вшивость», и спал он, конечно же, только на кровати, либо с Юркой, либо с Владом, или, если ему очень хотелось, самостоятельности – в кресле.

В целом, Василий был обычный нормальный кот, с обычными кошачьими пристрастиями. Например, он любил рыбу (очень нехарактерно для котов, правда?). Как-то в дом принесли здоровенную щуку, и кот, который особо не был никогда вором, вцепился в загривок щуки зубами и потащил её через весь коридор куда-нибудь в тёмное место, утробно подвывая. Но что характерно, известно, как бывает опасно забирать еду даже у домашнего зверя, у Василия, Юра мог забрать всё что угодно, даже ту же щуку, которую кот безумно любил и готов был продать за неё душу. А ценой в душу у Василия было немного вещей: свежая щука, жареная утка, маринованные моховики (жили же на Севере), валерианка и хлорокс! Да-да, хлорокс, он очень любил, когда мылись полы с добавлением этого дезинфицирующего средства. Он потом мог часами кататься по этим полам и вылизывать их. Такой вот наркоман.

И, конечно же, как все коты, он был охотником.

Однажды январским утром к Серовым в туалет через отверстие вентиляции – оно было незакрыто – попал воробей. Видимо, дурачок спал в шахте вентиляции и во сне упал. В это время в туалете находилась Галя. Крик, который раздался из туалета, поднял бы мёртвого. Сами представьте, сидите вы… а тут на вас падает воробей. На крик сбежались все, включая кота. Когда Василий увидел причину переполоха, то с ним сделалось плохо, или нет… наоборот, хорошо… трудно оценить, но мозг у него выключился. Дальше картина была такой: Влад держал кота за лапы и хвост, а Юра пытался поймать воробья. При этом, несмотря на то, что хвост и задние лапы у кота были блокированы, он, на передних извиваясь, пытался добраться до воробья. Когда Юрке, наконец, удалось поймать ненормальную птицу и выпустить в форточку, то кот запрыгнув на форточку и проследив за полётом несостоявшейся добычи, грустно мяукнул и потом целый день «не разговаривал» с Юркой. Как же, хозяин такую охоту ему испортил. Но у него был отходчивый, добрый характер и уже назавтра он был самим собой, настоящим котом, который очень любит своих хозяев и делает по утрам всё, чтобы они об этом знали. (Старый анекдот: «Вы знаете, чем отличается джентльмен от не джентльмена?» – «Джентльмен, даже споткнувшись о кошку, продолжает называть её кошкой»).

Ещё он не терпел разлада в семье. Если это случалось, он мог искусать любого, кто начинал повышать голос. Юрка, смеясь, даже предлагал надеть ему голубую каску миротворца.

Всё было нормально в Серовской жизни с котом. Были ещё некоторые сложности у них с отпусками, но Юра с Галей на Севере ездили в отпуска по очереди, надо было Влада подольше подержать в нормальном лете. Один раз они все вместе с котом ездили почти на всё лето в Самару. А несколько раз оставляли его со Славкой или со своими друзьями.

Беда случилась в конце девяностых весной. Юра был в Самаре, а когда вернулся, то ему со слезами сообщили, что несколько дней назад «этот дурак» сбежал по своей дурацкой же привычке в подвал и вот пока не возвращался. Поначалу была надежда, что он через недельку – другую вернётся, бывали раньше такие случаи, но время проходило, а он не возвращался. Несколько раз Серовы организовывали поисковые экспедиции в подвал. Сначала Влад со своими друзьями, потом пару раз Юрка с Владом. Но в подвале им попадались только другие коты, раз повстречалась белая крыса, видать, тоже сбежавшая от хозяев, но Василия простыл след.

Через месяц Серовы уже почти смирились с мыслью о том, что что-то случилось в подвале и кота они больше не увидят. Они даже миску с горшком убрали. Хотя тоска, конечно, была смертная.

Но вот, спустя полтора месяца, однажды в обед, Галя вдруг притащила домой что-то совершенно невообразимо дикое и страшное. Страшное потому, что оно всё было ужасно худое и грязное, дикое потому, что оно цеплялось за всё когтями и дико мяукало. «Вот! – произнесла Галя, отцепляя “это” от себя. – Сидел под лестницей, не мог запрыгнуть. Наверное, сил уже не было…» «Василий? – удивился Юрка, – Василий, это ты?!» – «Ну а кто? Юр, ты че, не видишь?»

Да, это был он. И был он совсем плохой. Юрка сдуру попытался его сразу накормить рыбой, слава Богу, его тогда сразу вырвало. Нельзя было ему есть. Он не мог есть, не мог пить, вид был ужасный, и Серовы, обретя надежду, тут же начали с ней прощаться. На другой день, Юра за большие деньги привёз частнопрактикующего ветеринара Ольгу (весь Северный, державший собак и котов, знал её) – она отбивалась, говоря, что никогда не ездит к «пациентам», но Юра мог быть убедительным. Когда она посмотрела на кота, то только покачала головой, сказав, что никогда не видела животное в такой степени истощения.

И началась битва за жизнь этого дурацкого кота.

Дважды в день под кожу кололась глюкоза по 10 миллилитров, раз в день кололи какое-то печёночное средство (Ольга к диагнозу истощение добавила ещё и обширную интоксикацию). Всё это время кошак лежал, мучаясь. Видимо его тошнило от слабости. После уколов глюкозы он на время набирался немного сил, но потом ему опять становилось хуже, он даже запрыгнуть на кровать не мог. Эти дни он спал с Юрко й, как бывало котёнком, под боком, Юра сам его укладывал рядом. Сон у кота был тяжёлый, временами он во сне болезненно мяукал. Умирал кот, умирал... А Юра только мог положить свою руку на него и пытаться отогнать «костлявую», которая всё крутилась и крутилась рядом. «Главное, чтобы выдержало сердце. Это самое главное», – думал он по ночам, гладя несчастного кота.

Кризис миновал на третий день. Василий впервые – пардон – сходил в туалет по малому (у него было не только истощение, но и обезвоживание организма, где он всё это время пропадал?). Узнав, что почки заработали, врач назначила средство, чтобы запустить желудочно-кишечную систему. Ещё через два дня кот попробовал поесть детских мясных консервов и у него получилось. Он съел целую чайную ложку! Ещё через день он смог съесть полную банку, а потом… А потом он на весь день перебирался на кухню и лежал возле своей миски, боясь пропустить кормёжку. Спал он по-прежнему с Юрой, но из-под бока постепенно переходил ближе к ногам. Видимо, становилось лучше. Тогда-то Серовы его и взвесили. До того, как сбежать, Василий весил 4,5 килограмма, теперь он весил 2,5. Известно, что разовая потеря более 30 процентов веса – практически смертельна. Он потерял почти 50.

Через месяц котяра достаточно оклемался для того, чтобы привести себя в порядок. Он начал интенсивно вылизываться, приобретая, наконец-то, свой обычный вид – кота-франта с белыми «манишкой» и «носочками». Правда, тут у него приключилась другая напасть. Видимо, когда он был в подвале, он попал в капкан (мышеловку?), у него были перебиты два пальца на передней правой лапе, и теперь раздробленные косточки нагнаивались и воспалялись. Заговорили об ампутации этих пальцев (вот ведь беда). Правда, иногда косточки сами выходили и временно облегчали состояние Василия. Всё-таки парень поправлялся.

В это время в конце мая Юрка уехал в командировку в Москву. Командировка была короткая, всего-то на пару дней, но Юра что-то в Москве неудачно съел и в результате вернулся с сильнейшим отравлением. У него была температура, его тошнило, и были ужасные боли в животе. Когда он зашёл домой, Галя, посмотрев на него, всплеснула руками и заохала: «Юра! Юра, что с тобой?!» Вид у Юрки, наверное, был ещё тот. Весь бледный, в поту... Он разделся, выпил три таблетки но-шпы и отключился, скрючившись на диване. Проснулся ночью от того, что Василий лежал у него на груди и тарахтел как трактор. Когда он почувствовал, что Юра проснулся, то поднялся и перешёл под бок, продолжая тарахтеть. Юра попил воды и опять выключился, в следующий раз он проснулся часа в 4 утра и обнаружил кота уже в голове, где тот опять тарахтел. Всю ночь кот обходил Юрку по кругу, прикладывался то к одному, то к другому месту, не переставая при этом мурлыкать-тарахтеть. Лечил он Юрку. Хотите, верьте, хотите – нет. Лечил! И к 6 утра Юре стало легче.

В тот день Юрка не пошёл на работу. И весь день кот не отходил от него. Ещё через день Юра почувствовал себя уже достаточно хорошо, и кот, а он тоже чувствовал себя уже нормально, ушёл спать к себе в кресло.

Потом у него опять воспалилась лапа, и на этот раз Юрка сидел с ним, и в этот раз у него выгнили последние осколки, и Юркин котяра наконец-то совсем выздоровел. Так они на протяжении трёх месяцев лечили друг друга.

Прожил кот Василий долго, почти время пока Серовы были на Севере. Под конец он скверно себя чувствовал, наверное, сказывался тот поход в подвал. Больные почки, больная печень. Но, когда Влад, будучи студентом, в 2002–м году приезжал на каникулы, он таки находил в себе силы и пытался играть с Владом, а тот по старой привычке называл его в шутку Ромычем – Влад сам придумал ему это имя в детстве – и кот отзывался, а ночами спал у него в ногах.

А потом его не стало.

В очередной раз семья Серовых поклялась, что никогда ни одна кошачья лапа не переступит порога этого дома. Но дом опять поменялся. И как-то в новый московский дом и в жизнь Серовых опять вошёл новый кот. На этот раз, порог дома переступили породистые лапы, лапы вислоухого шотландца Оскара.

О, он оказался совсем другим! Поначалу Юрка очень удивлялся, «надо же, как могут по характеру отличаться коты». Иногда он вёл себя почти как собака. Но потом Юрка перестал удивляться, теперь Оскар у них полноправный член семьи, как это обычно и бывает с кошками. Они знают, как нас приручить.

Конечно, Юрка привык уже к этой серой наглой морде, и конечно же, он – Оскар, и никто иной, но иногда, что-то Юрку торкает изнутри, и, я сам слышал, он вдруг ни с того ни с сего зовет этого стервеца: «Василий!»

Tags: Очень Крайний Север v.2, кот Василий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments