В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. ВАНЯ

Полгода по приезду в Северный Юра жил у Ярослава. Старший брат взял его в семью третьим ребёнком. Юрке поставили раскладушку в детской комнате, где на двухъярусной кровати спали его племянники: Славка одиннадцати лет и Сашка (Александра) двенадцати. Так бесконечно продолжаться не могло, и в ноябре Юрка перебрался в общежитие.

Общежитием Юрку напугать было трудно. Конечно же, хотелось, чтобы это была отдельная комната, но с комнатой не получалось, а поскольку тянуть больше не было некуда, семья старшего – это все-таки чужая семья, он вселился в «семиэтажку», в комнату, где уже было два жильца: татарин Ильдар, чем он занимался, никто толком не знал, и чуваш Иван. Ильдар вёл себя крайне вызывающе, тогда в моде был татарский сепаратизм, и поэтому у Юрки с ним были отдельные проблемы. Другое дело Ваня. Ваня был водителем «лаптежника», КрАЗ-225 и был обычным рабочим парнем.


С Ваней Юрка познакомился ещё тогда, когда приходил смотреть комнату. Разговаривал Иван с очень сильным акцентом, как Юрка потом узнал, он из деревни. Был Ваня крепкий, неуклюжий, весь такой похожий на медведя. Первые встречи, когда Юрка только знакомился и перевозил вещи, он держался насторожённо. Не в тему был Юрка со своей очкастой физиономией в простом рабочем общежитии, а потому не мог Ваня построить линию общения. Но строить было нужно.

В день заселения Серов пришёл уже поздно вечером, часов в девять. Ваня с товарищем сидели за столом и выпивали. Юра поздоровался, сходил умылся, разделся и собрался ложиться спать. Ваня предложил Юрке выпить, а то, мол, как-то не по-людски Юрка поступает, мол, надо бы не только выпить, но и посидеть, познакомиться. Но у Юрки не было настроения, и он без обиняков так и сказал, что, вернулся с полевых работ, а потому сил нет,  лёг и тут же задремал. Проснулся он от того, что Ваня явно несколько раз не подоброму помянул его:

– Вот… б…ть заселили очкарика… б…ть, пить он с нами не шелает… разговаривать не шелает… как же, интеллигенция, – Ваня говорил это глумливым голосом, а его собутыльник гнусно подхихикивал.

Юра повернулся в их сторону, посмотрел на стол и увидел початую бутылку водки и два стакана наполненных на треть. Видимо, пока он дремал, они успели ещё раз куда-то сгонять (в общежитии, как оказалось, существовало масса точек, где можно было разжиться водкой в любое время суток) и теперь они уже изрядно поддавшие искали развлечения.

– И чего надо? – поинтересовался Юрка.

– Да так… стремно просто, нет пы путылочку принёс тля знакомства или хоть пы выпил за компанию, – тянул свою линию Ваня.

Юра вздохнул, скинул с себя одеяло, поднялся, подошёл к столу, взял пустой стакан, дунул в него, поставил, взял бутылку и, не глядя на Ваню и его друга, налил полный стакан, поставил бутылку на место, поднял стакан до груди, вдохнул–выдохнул и, не отрываясь, выпил весь стакан. Последние глотки давались с трудом, но Юрка себя пересилил и допил. Потом поставил стакан, взял кусок хлеба, занюхал, куснул, положил кусок на стол и, жуя, опять отправился к себе в кровать.

– Ни х... себе, – матернулся друг Вани.

– Юрка, ты кте так пить научился? – поинтересовался обалдевший Ваня.

– В авиационном институте, – присев на кровать, доложил Юра, – на радиотехническом факультете. А теперь, мужики, всё! Я хочу спать. Бутылку за знакомство принесу завтра. Договорились?

– Пес пазара, – Ваня сгрёб всё со стола, и они вместе с друганом ушли квасить в другое место.

Вот так, классически, по-шелоховски, Юра познакомился с Ваней. Но друзьями они стали с ним позже. Приблизительно через месяц.

В середине декабря Юра вернулся из Тюмени, куда он ездил в командировку, в Тюмени была Центральная партия. Вернулся и застал Ваню после своего пятидневного отсутствия в совершенно безнадёжном состоянии. Ваня в то время не работал, а русский мужик, даже если он чуваш, если не работает, то пьёт. Особенно если у него нет женщины. Женщины у Вани не было, а потому он все эти пять дней пил, не просыхая, и допился до того, что когда Юра приехал, он удивился: почему это он так поздно пришёл? Юра поинтересовался, в каком смысле? Ну как же, сейчас же три часа ночи – бредил Ваня. Конечно, в декабре темнеет рано, но на три часа ночи это никак не тянуло. Юрка присмотрелся к Ване и увидел красные глаза, одутловатое лицо и, хотя он лежал под одеялом, его била дрожь.

– Давно бухаем?

– Как… ты… уехал, – прерывающимся голосом признался Ваня.

– Ясно. Значит, пять дней. Чего-нибудь жрал? – на столе стояла пустая консервная банка, засохший кусок хлеба и пустая водочная бутылка.

– Не. Не охота. Юр, а у тебя… чиколон есть? – Ваня последнюю фразу произнёс жалким просящим тоном.

– Нет, – задумчиво откликнулся Юра. По пятницам в аэрокосмогеологии была баня. Конечно, вести Ваню в баню в таком состоянии опасно, потому как может и окочуриться, но с другой стороны, как-то надо было выручать. Купить ещё водки? Но он её выпьет и опять через полсуток будет в таком же состоянии.

– В баню пойдёшь?

– В баню? А можно? – Ваня поднялся с кровати, руки у него тряслись так, что если бы ему вручить барабанные палочки и барабан, то Ваня бы выстучал ритм не хуже Ринго Стара.

– Можно-можно. Только смотри не сдохни, – Юрка начал собирать вещи для бани, сосед продолжал сидеть на кровати потрясываясь.

– Чего сидим? Собирайся, – и Юрка бросил в него полотенце.

Через полчаса они шли по улице в сторону бани, а Ваня забегал вперёд и всё интересовался: выпьют ли они после бани. «Выпьем-выпьем…» – успокаивал его Юра.

В бане Ваня совсем обалдел, увидев толпу очкастых и бородатых мужиков, видимо он подумал, что попал в какое-то совсем благопристойное место, поэтому он потихоньку разделся в уголочке и тихо сел, сложив руки.

– Это мой сосед Ваня, – представил Юрка своего чуваша главному инженеру партии Полещуку Нестору Богдановичу.

Нестор, внимательно посмотрел на кадра и покачал головой:

– Давно пьёт?

– Пятый день, – Юрка расстегнул крестик и положил на полку в шкафчик. Всякий раз он забывает его снять, а потом обжигается в парной.

– Хреново… Веди в парилку. Только следи, чтобы копыта не отбросил.

Юра махнул рукой Ване и повёл его париться.

Надо сказать, что баню Юрка не люблю. Вот как-то так он устроен. Он не любил многое из того, что любят другие. Баню он не любил. Юра ходил в баню только, так сказать, из корпоративного духа, но, правда, и это не красило его белые вороньи перья. Он знал, как люди любят баню, и видел, как люди парятся, но так, как парился Ваня, Юрка видел впервые.

Ваня сорок минут! сорок минут не вылезал из парилки. Он поддавал и поддавал, разогнал температуру до 120 градусов, опять поддавал, и, в конце концов, залил, гад, всю печку. При этом, когда Юрка заходил, нет, забегал в парную, чтобы не ошпариться, поинтересоваться, как он? Ваня рычал, стегал себя веником и приговаривал: «Как я, п...ть, люплю паню. Ты, Юрка, не претставляешь…»

Выбрались они из бани часам к семи вечера. Ваня шёл расслабленный, но не умиротворенный, видно было, что душа у него горит. Не доходя до общаги, Юрка завернул на стоянку такси и купил бутылку водки (90-й год, сухой закон). Потом они зашли в магазин и купили каких-то рыбных пельменей, хлеба, томатной пасты, ржавого сала и банку рыбных же консервов в томате.

Придя в общежитие, Юра поставил воду для пельменей, нарезал хлеба, открыл консервы, покромсал сала. Ваня за всей этой процедурой наблюдал, как голодный пёс, пуская слюну. Только он, гад такой, не жрать хотел, он хотел выпить, но уже понял, что Юра ему даст выпить, только если он что-нибудь съест.

Последние двадцать минут, пока варились пельмени, для него были самыми тяжкими. Наконец, Юрка разложил пельмени, добавил в них томатной пасты, налил Ване полстакана водки и сообщил ему, что вторые полстакана он получит только после того, как всё съест.

Кажется, Ваня не жевал. Он пропихнул в себя горячие пельмени чуть не с тарелкой. И пока Юрка ел, он следил голодными глазами, когда же тот нальет ещё раз водки. И Юра налил. А Ваня выпил. Выпил – повеселел и стал собираться за новой бутылкой. В бутылке оставалось грамм 150, Юра себе тоже наливал. Но когда он уже оделся, между делом, вслух рассуждая, у кого он будет занимать деньги (про себя Юра сказал, что потратил последние), то вдруг обнаружил, что дверь закрыта на ключ, а ключа нет.

– Юрка. Ключ пропал… – сообщил он упавшим голосом. Но он, конечно, уже понял, что никуда ключ не пропадал, это Юрка его спрятал.

А Юра сидел и молча наблюдал за Ваней, прикидывая, убьёт он его за ключ или не убьёт?

Не убил. Не убил, постоял пару минут, вернулся к столу, постоял возле стола, стянул куртку, бросил её на кровать, посмотрел на Юрку глазами больной собаки – Юра помотал головой – пошёл и упал на кровать лицом к стене, и накрыл голову подушкой.

Юра убрал со стола, спрятал бутылку с оставшимися 150 граммами и лёг читать книгу, телевизора у них в комнате не было. Часов в одиннадцать вечера он разобрал кровать и лёг спать. Ваня ни разу за это время не пошевелился, Юра уже начал тревожиться, уж не помер ли? Но, когда он выключил свет, Ваня сбросил подушку с головы. Нет, не умер… И Юра заснул.

Проснулся Серов от того, что кто-то ворошился у него под кроватью. Юра посмотрел на часы, было начало третьего. Долго Ваня продержался – молодец!

– Ты чего, Вань?

Ваня замер под кроватью, потом выбрался из-под неё, сел и, схватившись за голову, стал раскачиваться из стороны в сторону, потихоньку подвывая.

– Ясно, – Юра поднялся, включил свет, достал из рукава куртки бутылку и налил Ване остатки. Ваня тихо подошёл к столу, аккуратно взял стакан, не спеша выпил, зашмыгнул носом, потом пошёл к кровати и опять упал на неё лицом к стене.

– До утра доживёшь?

Ваня сильно закивал головой.

– Ну, и молодец, – Юра выключил свет и опять лёг спать.

Утром Ваня уже был более-менее. Юра его сводил в столовую около аэрокосмогеологии и накормил завтраком. Потом он пошёл на работу, а Ваню отослал в общагу, предварительно взяв с него обещание, что сам тот без Юры ничего пить не будет.

Вечером они поужинали, распив бутылку водки, Ваня на силу дождался, но дождался! Ночь прошла спокойно, а на следующий день Вань уже ожил.

Ещё через три дня он устроился на работу, и Юра стал его редко видеть. Работать Ваня умел, как ломовая лошадь. Они встречались, только когда Ваня приходил отсыпаться, при этом он рассказывал, как на Сугмуте (это километров 200 от Северного) он опять кого-то спасал, кого-то вытягивал из снега, куда-то возил громадные катушки силовых кабелей. В общем, лошадь – она и есть лошадь. Добрая такая, всех спасает, всех выручает, водки только нельзя наливать. Юра и не наливал.

До Нового Года они только один раз выпивали вместе, причём с ними выпивал и их сосед Ильдар, которого откуда-то принесло. А точнее, это они присоединились к Ильдару, который в одну из пятниц сидел и пил в одиночестве. При этом Ильдар так надрался, что завёл свою любимую тему об избранности татарского народа, причём он это тут же хотел доказать, набив Юрке морду и приглашая для этого веселья этнического чуваша. Ваня его оттащил, скрутил и, глядя ему в лицо, тихо произнёс:

– Русские для чувашей стелали фсё! Они таже в космос чуваша сапустили. Ты про Николаева снаешь? Снаешь?! Я спрашиваю! – Ильдар утвердительно кивнул. – Он третий космонафт. Третий! Ты понял. А если ты, татарская морта, ещё путешь Юрку опишать, я тепя б... упью на х... Понял? –  и, дождавшись ещё одного утвердительного кивка Ильдара, он его толкнул на стул, взял свой стакан с водкой и выплеснул в мусорное ведро. – Пить с топой не хочу.

На том инцидент и был исчерпан.

В январе Юра привёз свою семью и ушёл на съёмную квартиру.

Но и после этого они продолжали встречаться. Ваня Юрке помог достать доски для кровати, которую они собрали со Славкой уже в Юркину новую квартиру (не было мебели). Он Юрке занял денег на подержанный цветной телевизор. Ваня, вообще, никогда не жалел денег. Когда они у него были, он раздавал их налево и направо. Такая неуёмная щедрость его как-то раз подвела. Ване предложили поучаствовать в «бизнес-проекте», привезти пива и водки из Сургута и продать в общаге дороже. Пиво и водку привезли, но Ваня устроил праздник на всю общагу и все всё выпили, даже не удосужившись расплатиться с Ваней.

Как-то уже летом 93-го Ваня по своей собственной инициативе предложил братьям съездить на его «лаптежнике» за грибами. «Я, Юрка, шареной картошки с грипами хочу, как мамка телала, только не снаю, кте они растут, как они растут, вы со Слафкой – к этому времени они уже были знакомы – покашите, а мы фместе съестием». Братья показали, но на «лаптежнике» в такие места не проедешь. Но они всё равно съездили, не в грибах же, в конце концов, было дело. Дело было в том, что Ванька просто был хороший парень. И они даже что-то насобирали. Возле Северного даже не в грибных местах можно найти грибы, и Ваня насобирал, хотя, как оказалось, и, правда, совсем не разбирался в грибах, это десять-то лет прожив на Севере. Из леса они вернулись к Славке, где нажарили общую «добычу» с картошечкой и лучком, и употребили всё это под холодненькую водочку.

Потом они виделись всё реже и реже…

Совсем для Юрки он пропал осенью 94-го. Ваня уехал в отпуск на родину, на Большую Землю, в свою чувашскую деревню и не вернулся.

Что Юрке больше всего обидно, что он даже фамилии его не помнит…

Tags: Очень Крайний Север v.2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments