В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

СЕВЕРНЫЕ ИСТОРИИ. В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ, часть 1.

«Таркосаленефтегаз» с разработкой выходило на Восточно-Таркосалинское месторождение. Чтобы понимать в каком состоянии находится месторождение и как бы там не нагадить сверх меры, предприятие заказало аэроксомогеологам экологический аудит. Это только в жёлтой прессе можно прочитать про то, как нефтяники и газовики бессмысленно убивают природу и изводят коренное население ради многомиллионных сверхприбылей. На самом деле даже в самые тяжёлые времена, в начале 90-х, нефтегазодобывающие предприятия пытались, по мере возможности, сохранять природные ландшафты и для этого тратили деньги и заказывали работы по экологическому аудиту.

Наши космогеологи на основе аэроснимков оперативно построили ландшафтную карту на территорию месторождения – основу аудита. Но к карте нужны были еще наземные исследования: посчитать зверушек, травки; посмотреть, как ведет себя мерзлота; и где залегают грунтовые воды.

Восточно-Таркосалинское месторождение расположено в двухстах пятидесяти километрах к северо-востоку от Северного, в пустых необжитых местах. Единственным средством доставки полевой бригады туда был вертолёт.


6-го июня бригада в составе: братья Серовы, Юрий Григорьевич Золевский с Бураном (Буран – белая лайка, старый пёс, ему тогда было что-то около пятнадцати лет) и Игорь Вокарчук в десять утра выехали в аэропорт Северного на уазике с полутонной груза для вертолётной заброски на объект изучения.

Погода стояла гадкая.

Начало июня на Севере – это переходной период: ни весна, ни лето, ни то ни се. На Севере почти нет весны и осени, климат очень контрастный, сегодня идёт снег, а завтра вдруг случится жара. Как один знакомый хант говорил: «Сначала был снег, потом дощ, потом жар, потом комар, потом пах! опять снег пошёл». Вот в такой вот период «снег, дощ, жар» они и выезжали. Мелкий гадкий дождь сыпал с самого утра.

Приехав в аэропорт, они загрузились в вертолёт и стали ждать вылета. Ждать вылета вертолёта – тоскливое дело. Когда его выпустят, не знает никто: ни вертолётчики, ни диспетчера, никто. Сколько сидеть – непонятно. В принципе ложись и спи, но! Всегда смертельно хочется курить. Вот если бы можно было бы курить, то курить бы так не хотелось… Но это стоянка вертолётов и там строго-настрого запрещено даже спички в кармане носить, не то чтобы курить или прикуривать.

Через пару часов маеты, наконец-то, им дали отмашку. Полевики пожали руку партийному водителю Гришке Бевзенко (Юра жал аккуратно, за день перед вылетом он неудачно опёрся ладонью на горячий блин электроплиты, и теперь рука у него была перебинтована, под бинтом во всю ладонь был волдырь), запрыгнули в вертолёт и приготовились к взлёту.

Интересно вертолёты взлетают с ВПП аэропорта. Обычно, они, раскручивая лопасти, отрываются от земли, с лёгким наклоном взмывают в воздух и ложатся на курс. В аэропорту вертолёт изображает приличный летательный аппарат: выполняет рулёжки, выезжает на ВПП, встаёт, ожидает разрешение на взлёт, потом ... разбегается, отрывается и ещё некоторое время летит над ВПП, и только потом, свершив пару-тройку эволюций, набирает положенные 150–200 метров высоты и ложится на курс. Чисто Ту-154, а не Ми-8.

Время полёта до Тарко-Сале – два часа. Тарко-Сале – первый пункт посадки. Вертолёт там должен забрать какой-то груз, чтобы отвезти куда-то ещё севернее, и по дороге выбросить аэрокосмогеологов. Спать от грохота ни у кого не получалось, спал только старый глухой Буран, разговаривать тоже, поэтому все торчали в иллюминаторах, рассматривая проплывающие под ними дороги, болота, леса, болота, реки, болота, озёра, болота, озёра, болота, болота, болота, озера, бесконечные озера. Не все ещё озёра вскрылись, поэтому местами были видны голубоватые острова льда. Некоторые озёра были изумрудно-зелёного цвета, со светлыми кляксами, разбросанными по зеркалу озера. Эти кляксы – грифоны – выходы природного газа на поверхность. Через час вертолет подлетел к большой полноводной реке – Пяко-Пур.

Пяко-Пур – река интересная. Вдоль всего её среднего течения по её северному берегу поднимается высоченный, метров в пятьдесят, бруствер, изъеденный песчаными раздувами. Бруствер – останец ледниковой эпохи, возможно, русло древней реки, вывернутой своим песчаным дном после таянья километровой толщи льдов. Чуждая природа для глаз выходцев со средней полосы, чуждая, но красивая. Оставшийся путь вертолет летел вдоль реки, и через час они были в Тарко-Сале.

В Тарко-Сале аэропорта нет, там только вертодром, поэтому вертолёт без особых умствований сел и выпустил пассажиров. У него заправка. А космогеологи отошли в сторону и наконец-то закурили.

– Ты место ещё раз смотрел? – жадно затянувшись, в который раз спросил Золевского Славка.

– Сто раз уже смотрел, – Григорич раздражено чиркал спичками, подкуривая папиросу, он курил строго папиросы, – я же показывал, там п–проточное озеро. Говорю: без рыбы не останемся!

Рыба на полевых работах – это свежая пища, тушёнка приедается через два-три дня до изжоги, Юрка уже это знал. Говорили, что иногда ещё бывает дичь, но это крайне редко.

– Ну-ну, – несколько рассеянно заметил Славка на раздражённую тираду Григорича.

– Чего «н-ну-ну»?! – напустился Григорич. – Чего «н-ну-ну»?! Я же тебе показывал, и Игорю показывал!

– Нет там протоки, – отмахнулся Вокарчук.

– Н-ну как же нет?! – Григорич из своей полевой сумки достал снимок, и они все втроём в очередной раз взялись рассматривать место, где назначена высадка, бурно споря и отчаянно жестикулируя.

– Что, собака? Нам-то с тобой пофигу, куда нас привезут? – Юрка присел на корточки возле Бурана и почесал ему ухо. Буран закряхтел от удовольствия, потом открыл пасть, вывалил язык и улыбнулся. – Точно пофигу.

– Эй, эколухи! – крикнул борттехник, – вы готовы? Командир просит показать, где вас выбрасывать.

Золевский с Игорем бегом направились к вертолёту, а Славка подошёл к Юрке и в очередной раз начал «лечить» его с Бураном, как будет происходить высадка:

– Золевский и Игорь остаются в вертолёте, мы с тобой выпрыгиваем, расстилаем кусок брезента и на него начинаем выгружать то, что нам подают эти двое, – он кивнул в сторону вертолёта.

– Сначала они подадут доски, потом продуктовые ящики и аккумуляторы, мы их по углам брезента расставим, потом всё остальное. Да, собака? – Славка теребил загривок Бурана. – Делаем всё быстро, эти, – он опять кивнул в сторону вертолёта, – вертолётчики не любят долго висеть над болотом. После того, как всё выгрузим, мужики спрыгнут к нам с ещё одним куском брезента, мы его раскрываем, укладываем сверху и ложимся на него…

– Чтобы не сдуло…

– Чтобы не сдуло.

– А Буран?

– А что Буран? – Славка перестал гладить пса.

– Его как будем высаживать?

– Его-о-о-о... А хрен его знает, пускай Золевский сам решает, его собака, ему лучше знать, как он на вертолёты реагирует. Как рука?

– Нормально.

– «Нормально» – передразнил младшего Славка, – башкой соображать надо, куда руку суёшь? Теперь намаешься… Ладно, пошли. Зовут. Буран! Буран! Фьють, айда, собака!

Все забрались в вертолёт, и расселись на места.

– Охренеть! – сказал Игорь, обращаясь к Славе. – Не знаю, куда они нас посадят... У них полётная карта пятисотка. Там ничего не видно.

– Пятисотка? Пятьсот тысяч карта?! – переспросил Славка.

Золевский и Игорь синхронно кивнули. Славка покачал головой и откинулся к борту.

– Что-то не так?! – сквозь шум запускаемых двигателя поинтересовался Юрка у Славы.

– У них карта, в одном сантиметре пять километров! На ней ничего не поймёшь. Ладно! – махнул он рукой, – на месте разберёмся!

Вертолёт набрал обороты, оторвался от земли и, быстро поднимаясь, полетел на восток.

Минут через пятнадцать командир позвал кого-нибудь, чтобы этот кто-нибудь показал куда садиться. Славка с Золевским пошли показывать.

– Сейчас они науказывают! – заржал Игорь, – они друг с другом-то не согласны, а теперь командиру мозги засрут.

Минут десять вертолёт делал эволюции, а потом пошёл вниз. Славка с Золевским вернулись с красными от крика лицами. Славка был злой.

– Приготовились! – выкрикнул он. – Садимся!

Ещё через пару минут вертолёт, коснувшись левым шасси моховой кочки, завис над землёй. Борттехник открыл дверь, и Серовы спрыгнули вниз. Под ногами было сухо, но пружинила торфяная подушка. Славка развернул брезентовую подстилку и бросил на землю. В этот момент Юрка принял от Золевского первый ящик с продуктами и ухнул его на один край подстилки. Славка, тем временем, руками держал другой край. Юрка поднялся, схватил ещё один ящик и положил его на другой край. Славка освободился, и они вдвоём скинули два аккумулятора. Потом пошли доски и всякое барахло. Через пару минут с вертолёта спрыгнул Золевский и подхватил Бурана, крайним выпрыгнул Вокарчук с брезентом, который он быстро развернул, и они со Славкой раскинули его поверх вещей.

– Ложимся! – скомандовал Славка, все попадали, накрывая вещи своими телами, Буран тоже распластался на брезенте, прижав уши. Вертолёт раскрутил лопасти, оторвался колесом от кочки и быстро ушёл вверх, оставляя аэрокосмогеологов на земле.

– Всё. Прибыли, – Славка перевернулся, присел и посмотрел вслед вертолёту, который, набирая высоту, развернулся и полетел на север.

Все поднялись и огляделись. Вид был нерадостный. По-прежнему накрапывал мелкий занудный дождь, вокруг расстилалась тундра с мерзлотными буграми, окружённая отовсюду мерзлотными же озёрами.

– Ну и где твоё проточное озеро? – с ехидством поинтересовался Славка у Золевского, подкуривая сигарету.

– Ты же видел! – взвился Золевский. – Он же н-не туда нас высадил! Я ему с-сколько тыкал? Он всё равно сел, куда сам за-ахотел!

– А, да ладно. – Славка махнул рукой. – Хрен ли теперь уже орать, давай думать, где жить будем. Пошли что ли, посмотрим…что тут у нас.

И они разбрелись осматривать территорию. Территория оказалась такой, какой она представилась с самого начала. Тундра, тундра, тундра. Озёра и мерзлотные бугры. Где-то вдалеке стояли одинокие кедры, с другой стороны тянулся ряд худосочных лиственниц. «Остров». И где, спрашивается, ставить палатку? Нет! Это даже не первый вопрос. Где брать дрова для печки? Вот – первый вопрос!

– А где мы будем брать дрова?! – выкрикнул с другого конца «острова» Вокарчук, озвучив общие мысли.

– В жопе! – зло ответил Славка и пошёл в сторону кедров.

– Это, конечно, обнадёживает, – согласился Игорь.

Юрка взял топор и пошёл за Славкой.

Через полчаса братья дошли до песчаных раздувов, на которых стояли одинокие коряжистые кедры. Раздувы – уникальное природное творение. Иногда их приписывают человеческой деятельности. Дескать, содрал человек тонкий слой торфа и ягеля, и песок, который был под ними, начинает раздуваться, завоёвывая всё больше пространства, пока не останавливается либо водотоками, либо сменой почвенного состава на суглинки, либо мерзлотой. Причём последнюю – ветер, а именно он виновник этих раздувов, обнажив с одной стороны бугра, начинает «поедать», создавая ещё одно природное творение, которое приписывают нефтяникам–вредителям, – термокарст.

– Смотри, сухие кедры, – Славка ткнул рукой в восточном направлении.

Они дошли до них и увидели на песке поваленный сухой ствол кедра с кучей сучьев. Рядом стояла ещё пара сухих деревьев.

– Ну, вот и дрова, – Славка оглядывался по сторонам, – осталось только перетаскать их к палатке.

– Может палатку сюда? – Юрке место явно понравилось.

– Ага. И полтонны груза тоже сюда? А потом обратно?

– Обратно-то зачем?

– А затем… Вертолёт на раздувы не сядет, воздухозаборники песком забьёт. Нужны специальные фильтры, а у них их здесь нет. Давай хватай, сколько сможешь, и тащи обратно, а я посрубаю ещё сучьев. Тебе с твоей рукой… – и Славка, забрав у Юрки топор, принялся обрубать сучья у лежащего дерева.

Юрка отнес дрова на болото и обнаружил, что мужики за это время перетаскали все вещи на мерзлотный бугор, который возвышался над всей местностью, и уже начали ставить палатку.

– Мы на бугре-то не замёрзнем? – поинтересовался Юрка.

– Тут такая «подушка»… - Игорь попрыгал, -  торфяная сверху. Не замёрзнем. А вы дрова нашли.

– Нашли, только таскать далеко. Буран-то где?

– Вон, за аккумуляторами на подстилке лежит. Пофигу ему дождь и комар.

Комар! Комар уже вылез и начал потихоньку жрать. Потихоньку, потому что пока ещё было холодно. Если завтра потеплеет, он даст просраться.

– На бугре решили поставить? – скорее констатировал, чем задал вопрос, подошедший Славка. – Эт правильно! Я тоже об этом подумал… Воду вон в той луже брать будем, а дрова натаскаем.

– Я же пилу взял, сейчас ручки приделаю, дров напилим, – Золевский с оптимизмом поддержал Славку.

– А если ещё и рыбу найдём… – поёрничал Славка, и все засмеялись.

В следующие пару часов они пилили и таскали дрова, ставили палатку, оборудовали её подстилом из нескольких лиственничных брёвнышек и привезённых досок, устанавливали печку, носили воду. Всё это время продолжал моросить дождь. Все вымокли как цуцики. От небольшого кусочка хорошего настроения уже не осталось и следа. Ходили хмурые, злые, раздражённые. У Юрки вдобавок ещё лопнул волдырь, и теперь саднила рука. Надо было бы перебинтовать ее, только толку от этого? Если перебинтовать, то надо бы держать руку в покое. А работать кто будет? Больничный же не выпишут…

– Всё! Шабаш! – Григорич разогнулся после очередного удара топором по полену. – Вода вскипела, пошли, перекусим чего-нибудь.

– Пошли, пошли, – выглянул из палатки Славка, – я свет уже сделал.

Григорич открыл банку кильки в томатном соусе и сунул Бурану. Буран запыхтел, зачавкал.

– Всякой ты его гадостью кормишь! – пожалел собаку старший Серов.

– Сейчас пусть это пожрет, завтра кашей накормлю.

– А сколько сейчас времени? – поинтересовался Вокарчук.

– А полдевятого, – в тон ему, посмотрев на свои карманные часы, отозвался Славка.

– А ни хрена же себе… – Юрка почесал затылок. – Светло же, как днём.

– Чего же ты хочешь, белые ночи, – Игорь хлопнул Юрку по мокрому плечу и толкнул к палатке. – Забирайся в палатку, у меня презент есть.

– Презент? Какой презент? – засуетился Золевский.

– А такой презент, – и Игорь, забравшись в палатку, достал из рюкзака бутылку рябины на коньяке.

– А-а-а-а-а-а! Высокий класс! – Славка накрывал импровизированный «стол» из ящиков. – Так, давай устраивайтесь… я тут сала нарезал, колбасы из дома, завтра нормальной жратвы наготовим, а пока этим перекусим.

Игорь разлил по кружкам рябиновку. Все, молча, чокнулись, выпили и взяли по бутерброду. Через пару минут внутри потеплело, растеклось...

– Ну и хрен с ней, с рыбой! – первым высказал общее мнение Славка. – Без неё, как с ней.

И он полез настраивать свой приёмник ВЭФ, который он таскал с собой во все поля.

фотографии взяты из интернета

Tags: Очень Крайний Север v.2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments