В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

«КРАСНЫЕ МАКИ НА МОНТЕКАССИНО»

 В ночь с 9 на 10 июля 1943 года союзники провели четыре выброски воздушного десанта по все территории Сицилии. Так началась операция под кодовым название «Хаски». А уже 17 августа Сицилия была полностью освобождена. Потери немцев и итальянцев составили 20 тысяч убитыми и 140 тысяч пленными, в основном итальянцев.
27 июля, пока еще шли боевые действия в Сицилии, в Риме собрался Совет, который вынес резолюцию об отставке Муссолини, а на следующий день король утвердил отставку. Дуче был арестован и отправлен к себе на дачу под домашний арест.
3 сентября между Италией и командованием союзнических войск было подписано перемирие, и в тот же день началась высадка англо-американского десанта в Италию, по сути, открылся второй фронт. В ответ на это немцы оккупировали Италию. Сбывалось пророчество Манштейна:
- Господин генерал, Италия вступила в войну!
- На чьей стороне?
- На нашей разумеется, экселенц…
- Бедная Германия… Теперь ей еще и Италию придется защищать.

Правда, говорят, что это всего лишь анекдот, но это не имеет значения, так ведь и случилось.
Черчилль предполагал, что к октябрю 43-го союзники уже войдут в Рим. Но немецкий генерал Кессельринг, организовавший оборону полуострова, выстроил сеть поперечных оборонительных линий вдоль всего полуострова, и эти линии очень сильно осложнили продвижение союзнических войск. К декабрю 1943-го года наступление союзников выдохлось и уперлось в линию Густова, линию, которая располагалась в 130 километрах южнее Рима и проходила через древнее аббатство Монтекассино, господствующего над старинной дорогой, ведущей из Рима в Неаполь.
Монастырь Монтекассино был основан Святым Бенедиктом еще в начале VI века.

Для католической Европы этот монастырь, а впоследствии аббатство, был с точки зрения церковной идеологии чем-то подобным нашей Троице-Сергиевой Лавре. В нем также закладывались основы устава монастырской жизни, которые потом были реплицированы на всю Италию и не только. Собственно, аббатство стало мировым центром бенедиктинцев.
За долгую историю монастырь переживал времена изобилия и доминирующего влияния, времена войн, разрушений и бедности, когда насельников оставалось буквально, как это говорится, по пальцам пересчитать. Но богатая история - это богатейшая сокровищница и бесценная библиотека, насчитывавшая более ста тысяч томов и манускриптов, начиная с VI века,  это традиции и бесценные памятники архитектуры, школа и крупнейший религиозный центр. Таким застал монастырь январь 44-го года, когда союзники (англичане, американцы, канадцы, новозеландцы, южноафриканцы, французы, индийцы, марокканцы, алжирцы, поляки и даже один медведь по имени Войтек) готовились штурмовать линию Густова. Кессельринг, понимая ценность монастыря (в Европе они, немцы, понимали ценности, это в Советском Союзе ценностей не могло быть по определению), распорядился вывезти в Рим все экспонаты библиотеки и сокровищницы, и приказал своим солдатам не приближаться к монастырским стенам ближе, чем на 300 метров, дабы не спровоцировать союзников на обстрелы и бомбардировку монастыря.
17 января началось первое наступление, которое спустя почти месяц захлебнулось, не достигнув при этом никаких практических результатов.
Встал вопрос о применении тяжелой бомбардировочной авиации. Долго решали: бомбить или не бомбить монастырь. Новозеландский генерал Кипненбергер писал: «Если сегодня аббатство не оккупировано, то оно может быть оккупировано завтра, и кажется, что противнику не будет стоить большого труда ввести туда резервы во время атаки или укрыть в нём свои войска в случае, если их выбьют с прилежащих к монастырю позиций. Было невозможным приказать войскам штурмовать высоту, на которой стояло такое невредимое здание, способное укрыть несколько сот пехотинцев от огня артиллерии и готовое в критический момент выпустить их для контратаки».  В общем, монастырь для союзников мог стать Брестской Крепостью. А потому…
Бомбардировка началась утром 15 февраля, в ней участвовало более двухсот самолетов. На гору было сброшено более тысячи тонн бомб (Всегда меня обескураживали такие цифры. Одна тысяча тонн - это много или мало? По приблизительным расчётам получается, что одна тысяча тонн - это почти двадцать грузовых вагонов, то есть полноценный железнодорожный состав. Много, очень много. И еще - это одна килотонна). Получив такой удар с воздуха, к вечеру 15 февраля аббатство Монтекассино прекратило свое существование, от него осталась только груда обломков.

Но бомбардировка не помогла союзникам в решении главного вопроса, вопроса уничтожения горы как укрепрайона, более того немецкие солдаты видя, что больше нечего защищать, полностью заняли господствующую высоту, что в значительной степени укрепило их позиции.
В результате укрепрайон выдержал еще три волны наступления и был оставлен немцами только 25 мая под угрозой их полного окружения. Вершину горы, проявив настоящий героизм, штурмовали польские части, и там, на обломках монастыря, поляки установили свой красно-белый флаг.
Сразу после окончания войны начались работы по восстановлению монастыря. И нет худа без добра - при раскопках, проведенных во время восстановительных работ, в монастырском храме был открыт некрополь, и в одной из могил вблизи алтаря была обнаружена гробница, где, аллилуйя! хранились мощи Святого Бенедикта, помещенные туда при их втором обретении в 1659 г. при перестройке собора, а позже вновь утерянные.
Через двадцать лет после бомбардировки, в 1964 году Папа Римский Павел VI, итальянец по происхождению, освятил заново отстроенное по старым чертежам и фотографиям аббатство. А рядом с аббатством на горе был открыт польский воинский мемориал с кладбищем.
***
- Ну ни фига же себе! – сказал я, когда мы прибыли в Кассино (ударение на «и»), и я увидел нависающую над городком высотой в полкилометра Гору, на вершине которой виделся монастырь.

В кои веки раз наша поездка была постностью спланирована заранее, и все получилось так, как мы рассчитывали. После нашего январского посещения Италии, нам показалось, что как-то совсем безобразно мало времени было уделено Риму, всего-то каких-то пять часов, и поэтому на первые майские праздники мы решили исправить эту несправедливость. Но приехать в Рим и не съездить еще куда-нибудь, я не мог. Моя беспокойная натура не способна долго оставаться на одном месте.  Поэтому после долгих размышлений и переборов, а это «куда-нибудь» должно было быть рядом с Римом, мы решили съездить в Монтекассино.
1 мая после обеда мы прилетели в Рим, к четырем заселились в гостиницу в спальном районе на окраине города (хотелось тишины и дешевизны при должном комфорте), к шести были в центре. 2 мая было посвящено Ватикану, а точнее собору Святого Петра. Оказалось, что в той зимней запарке Валико совсем ничего не запомнила, что видела в Соборе, поэтому мы решили повторить посещение, о чем, конечно же, не пожалели. Вторую половину дня мы просто бесцельно шатались по Вечному Городу.
3-го утром, к 9 часам, мы приехали на железнодорожный вокзал Термини, купили билет на 9-07, и… И поняли, что не понимаем откуда отходит поезд. Где эта чертова платформа 20 бис? 20 вот, а 20 бис где? Караул! Спасибо, какой-то арабченок увидел, как мы заметались, выхватил у меня билеты, сориентировался по электронному табло и потащил нас по 20-й платформе куда-то к черту на куличики. Пока мы бежали, я вспомнил, что и в Граце в прошлом году была такая же история, бис это платформа за платформой. Пока я это вспоминал, арапченок завалидировал наши билеты, - в Италии купить билет — это полдела, нужно еще их «валидировать», проставить время, иначе считается, что ты едешь без билета, - так вот, наш помощник завалидировал билеты и потащил дальше, а я соображал, сколько же ему дать: пять евро бумажкой или ссыпать мелочь, которой у меня в кармане было аж два семьдесят. В результате я отдал ему буквально все, впрыгнув в поезд, который через минуту отправлялся. Успели!
Через час двадцать, замотавшись ловить чемодан, который на колесиках ездил по всей площадке перед дверью, все-таки итальянцы окончательные раздолбаи, мы прибыли в Кассино.
- Ни фига себе, как же они вообще здесь воевали?
- За полчаса, говоришь, дойдем… - Валико с иронией смотрела на меня. Пока мы ехали, я ей рассказывал, как и куда мы пойдем, где-то в интернете было написано, что из Рима до Монтекассино на поезде один час двадцать минут, а потом полчаса пешком.
- Конечно, «полчаса, по-любому» … - делая вид, что внимательно изучаю карту на планшете, попытался отшутиться я.
- Вот, что ты врешь?! Три часа, не меньше!
- Валя, высота 506 метров, здесь на  привокзальной площади 31 метр, то есть нам надо подняться на 475 метров. Настоящие альпинисты, которые настоящие, они поднимаются в среднем 400 метров в час, мы с тобой не настоящие, поэтому часа за полтора дойдем.
- Два с половиной, - не согласилась Валико, - два с половиной, и никак не меньше! Ладно, Сусанин, куда дальше идем?
- Туда, - махнул рукой в сторону центра,  - а потом туда, - показав налево.
И мы пошли в центр.
Кассино - небольшой городок, тридцати тысяч населения, городок, в котором дома не поднимаются выше пятого этажа, и все знают друг друга. Городок, на балконах домов которого в изобилии водятся коричневые пластиковые горшки с цветами, - любят они это дело в Европе, - стоят велосипеды и тумбочки, какие-то стулья, почему-то высокими стопками лежат книги, и, конечно, висит разноцветное белье. В общем, нормальный город, в котором живут нормальные люди. Сами люди сидели и ловили полуденный воскресный кайф в кафе и ресторанчиках, коих вокруг было великое множество.
- На обратном пути зайдем, поедим какой-нибудь супчик с пиццей, - заметила Валико, разглядывая отдыхающую в кафе публику.
- Ага, если они будут работать, - подпустил скепсису я.
- Да ладно? Воскресенье же!
- Вот именно, что воскресенье.
Через десять минут мы вышли к тому, что у меня всегда ассоциируется со словом «ратуша», но на самом деле это всегда оказывается не ратуша, а церковь. По случаю то ли воскресенья, а то ли какого-то религиозного праздника рядом с ней толпился народ, взрослые и дети, все нарядные, все возбужденные, правда, итальянцы всегда возбужденные. Мы поначалу решили, что это свадьба, однако через какое-то время поняли, что ошибались, и что, скорее всего, ожидается какой-то крестный ход, пишу «какой-то», потому что так и не узнал, чему он был посвящен.

Так оно и случилось. В 11 пополудни дети, одетые в белые сутаны, со свечами и крестами в руках, возглавляемые падре, двинулись вокруг церкви в сопровождении своих родителей. Собственно, понимая, что в саму церковь мы не пойдем, мы на этом решили покинуть общегородской праздник.
Буквально в сотне метрах от центра в небольшом парке я заметил огромный камень с надписью - памятник той самой битве, которая тут произошла в 44-м. А сразу за парком начинался подъем на Гору. Времени было 11-10. Время засекли - пошли.
Сам подъем не очень крутой, все нивелируется длинными плечами серпантина. Восемь изгибов, девять километров увлекательнейшего подъема в гору. Многие скажут, что надо было поехать на такси. Но как бы мы тогда хоть немного почувствовали трудности подъема? И как бы мы тогда смогли посмотреть красивейшие панорамы окрестностей, что открывались с разных высот? Нет, господа, только пешком! А пока мы шли, по дороге нам попадались автомобили, мотоциклы, люди, бабочки, красные маки, другие цветы и потом опять красные маки, и даже повстречалась одна крепость с непереводимым именем «Scala Janula».

Крепость была построена в X веке сразу после сарацинского нашествия и долгое время служила сторожевым форт-постом монастырю, но в 44-м она монастырь защитить не смогла, и ее саму тоже не пощадили, хотя в целом она сохранилась вроде бы лучше всего остального. Но это только судя по фотографиям. Сегодня именно она находится в плачевном состоянии, до недавнего времени там был исторический музей, а теперь там ведутся строительные (восстановительные?) работы. Ниже крепости располагается огромный вычурный Монумент Мира работы дяди Марчелло Мастрояни, Умберто. Если кто-то, что-то имеет против памятника Петру Великому на реке Москве, тот пусть поедет и посмотрит на творение великого Мастрояни. Нет, лично я ничего не имею против таких монументов, просто я в силу своей необразованности их не понимаю. Есть у меня что-то общее в этом плане с Никитой Сергеевичем, хотя сняли его в аккурат через два месяца после моего рождения, но, видимо, зацепило.
Где-то на середине подъёма, когда уже стало серьезно припекать солнце, я начал переживать, что Валико отменит нашу альпинистскую акклиматизацию и развернет назад. Выглядела она серьезно уставшей, а идти было еще ого-го сколько. Но в этот момент нас обогнала на приличной скорости в майке и кроссовках кислотного цвета какая-то очень спортивная итальянка, и это решило исход нашей «битвы» за Мотнекассино. Ничто так не воодушевляет женщин, как успехи других женщин, впрочем, это многих воодушевляет. Мы потом ее еще раз встретили, когда она уже возвращалась, а нам оставалось еще около километра.
Этот километр закручивается спиралью вокруг монастыря и проходит под тенистыми деревьями, что несколько облегчает страдания усталым путникам. Справа по дороге сначала появляется направляющий знак на польское кладбище, а потом становится видно оно само.

Очень хочется разразиться длинной тирадой по поводу того, что битву при Монтекассино называют Итальянским Сталинградом, и что поляки в этой битве самые первые герои.
Но не буду.
Скажу только, что потери в Сталинграде составили один миллион сто тридцать тысяч у нас и полтора миллиона у фрицев. А у Монтекассино погибло пятьдесят тысяч союзников (поляков тысяча человек) и двадцать тысяч немцев (дифферент потерь в сторону союзников показывает, что они, конечно же, воевали не числом, а умением). Конечно, тоже много, но несравнимо! Но все равно – герои. Все равно.
Наконец, спустя два с половиной часа (Валико, как в воду глядела) мы подошли к паркингу возле монастыря - на паркинге располагался туалет, он нас очень интересовал, так как там ко всему прочему можно было помыть руки и умыться, жаль, что нельзя было принять душ. На входе в заведение сидел старый итальянец, с коробкой для денег, на коробке было написано что-то по-итальянски, я так понял некий призыв, что, мол, пожертвуйте, люди добрые, сколько не жалко. А сколько нам не жалко? А сколько у нас в карманах? Пока мы искали и выясняли друг у друга сколько мы положим денег, итальянец внимательно нас слушал, а потом спросил:
- Поляки?
- Нет, русские, - ответил я.
- А-а-а-а-а, - обрадовался итальянец, - Путин! Президент Путин! – и сделал недвусмысленный жест Верещагина: «Заходи!» Такая вот популярность… Куда хочешь пройдешь с именем президента. А вода – это хорошо! Вода – это очень хорошо. Вода приносит облегчение. Удивительно, всего-то ничего, я только умылся, хлебнул и помыл руки, а сразу вроде бы как сил прибавилось. Потом мы попытались выяснить у итальянского деда, когда будет рейсовый автобус в город - идти обратно не хотелось нисколечко, а такой автобус вроде бы водился - но толком ничего не добившись, наконец-то, пошли в монастырь.



На сегодняшний день аббатство восстановлено полностью, практически точь-в-точь тому, каким оно было до войны. Архитектурный стиль, безусловно и конечно – ренессанс. А каким ему еще быть в Италии? Хотя в Милане Домский собор построен в стиле пламенеющей готики, но то Милан, и он не совсем Италия или совсем не Италия, как посмотреть.
Пройдя через центральные ворота, мы вошли во внутренний дворик с цветущими апельсинами и скульптурной композицией «Св. Бенедикт, молящийся в экзальтации, удерживаемый братьями» (это я так ее назвал). Молится Святой на мозаичную фреску Христа («Я есьм Альфа и Омега»).
За двориком - площадь, окруженная колоннадой, с выходом на балконы, с которых видны хозяйственные постройки, монастырские виноградники и «крест» польского кладбища. На площади - небольшой фонтан и две скульптуры: Св. Бенедикта и Св. Девы Марии. Рядом с Девой Марией стояли две коляски – очень символично, жизнь-то продолжается, и Матушка, как обычно, покровительствует этому.



Пока мы там были, к фонтану прилетели белоснежные турманы, кто не знает, это такая порода голубей с красивыми расфуфыренными хвостами, и устроили свои «танцы».  С площади мы прошли в следующий дворик с сувенирной лавкой и с цветущими бордовыми розами в кадках, все у них там цветет, Италия. В лавке мы купили открытки, пару ладанок с образом Св. Бенедикта и магнит. Я хотел еще купить почтовые марки, при входе я видел почтовый ящик, но увы… марок не оказалось (прости меня мой корреспондент, в этот раз открытка к тебе поедет уже из России). Вино, варенье и мед покупать мы не стали, стекло, однако. После покупок вернулись на площадь и поднялись по лестнице к следующей колоннаде и вышли на атриум перед входом в базилику. Атриум обрамлен колоннадой кремового цвета, вдоль стен размещены скульптуры римских пап и настоятелей монастыря.
Сама базилика традиционной католической архитектуры в форме креста.  В основании креста - фасад с входом, на внутренней стене фасада огромная фреска Св. Бенедикта, освещенного Святым Духом (солнцем) и окруженного у своего подножья архиепископами в тиарах.

От входа – нартекс (притвор)*, за которым центральный неф – наос*. В нем установлены скамейки для молящихся. По бокам за колоннами в боковых нефах фрески, изображающие библейские и евангельские сюжеты. Валико у меня сразу присела и решила отдохнуть, я оставил свои вещи и пошел осматривать.
В центре под куполом высокое средокрестие* и трансепт*, за ними в хоре* орган, еще дальше алтарная апсида* с органными трубами и распятием.
Все стены и колонны облицованы цветным полированным камнем: красной яшмой, мрамором всех цветов, серым и красным гранитом, зеленым нефритом, оформлены раскрашенной золотом лепниной. Часть сводов центрального нефа пока еще без фресок, роспись базилики еще в процессе. Я бродил, фотографировал и восхищенно вздыхал. Восстановить такое… и всего за несколько десятков лет! что строилось не одну сотню, пожалуй, это и есть настоящий героизм. Впрочем, нам в России такой героизм очень даже известен. Петергоф, дворцово-парковый ансамбль, практически полностью был разрушен немецкой артиллерией, а в 45-м был уже открыт Нижний парк, а в 47-м знаменитый фонтан «Самсон».
Но вернемся к храму Св. Бенедикта. Базилика - двухъярусная. Есть проход со второго (основного) яруса на первый, в котором стены украшены не фресками, а резьбой по камню, в котором эхом, как мне показалось, отражается стиль резьбы, подобный тому, который есть в египетских пирамидах или шумерских зикуратах.



Осмотрев все минут за сорок, мы вернулись к входу и вспомнили, что не мешало бы нам разобраться с тем, как выбираться обратно в город. Оглядевшись, я заметил дверь с надписью над ней «INFORMATION».
- О, - обрадовался я, -  то, что надо!
А дальше все как обычно: «Бонджорно, синьора, куд ю хелп ми, сей ми плиз… такси… кол плиз… уэйт плиз он зе паркинг… сеньк ю…» И мы довольные, что все удалось так быстро уладить, пошли на паркинг. Пока ждали, придумали съесть все, что взяли с собой: четыре плюшки и чай в термосе, а то кто его знает, когда приедет такси?
Такси приехало через двадцать минут. И опять: «Бонджорно, Марчелло, сенькю, хау матч… твенти файв, хм… двадцать пять, хм… эгри, летс гоу!» По дороге таксист попытался выяснить, откуда мы, и когда мы сообщили, что из России, то он заворковал на своем языке Петрарки и Андриано Челентано, через слово, вставляя «Путин». Все-таки очень популярный у нас президент, прямо аж гордость берет за Отечество. Выяснилось, что Путин был в Монтекассино, привозил его сюда Берлусконни. Видимо, действительно, тот дед на парковке лично знаком с нашим президентом.
За десять минут наш водитель доставил нас в центр Кассино. Мы расплатились, раскланялись, пожали руки, только что не обнялись, и пошли материализовывать наше желание: две тарелки супа минестроне и пиццу. Например, с ветчиной и грибами, горячую, с сопливым сыром на срезе, который тянется, когда берешь кусок, чтобы свернуть его и сунуть в рот и жевать, прихлебывая густой наваристый овощной бульон. Или Карбонару, или Четыре Сезона с вареным яйцом, ну или хрен с ней! хотя бы Маргариту, те плюшки, которые мы съели на горе, только разожгли аппетит. Однако, не судьба. В этот раз угадал я, а лучше бы ошибся. В воскресенье после обеда в маленьком городке в Европе поесть негде. Совсем! И мы, поцыкав зубом и несолоно хлебавши, отправились на вокзал.
В это раз все успеть вовремя нам помог кассир, он и билеты продал, он их и валидировал, он же нам показал, куда бежать на платформу №3. На это раз поезд был какой-то старенький, без кондиционеров, переполненный, и спасибо итальянской девочке, она уступила место уставшей Валико.

***
Вечером в гостинице я открыл интернет и прочитал: героический поляк Комаровский в очередной раз нахамил нашим ветеранам, а на Донбассе опять начали стрелять из крупнокалиберных орудий, а значит, опять начали убивать людей и разрушать дома и храмы.  «Чтоб вас всех черти забрали!» - подумал я. Ведь это всё потом придется восстанавливать. Сколько же можно? Так ведь, и, правда, дома начнут прятаться от нас.**

Краснеют маки на Монтекассино
От кровавой росы опьянев.
Шли поляки, и смерть их косила,
Но сильнее, чем смерть, был их гнев.




Пусть проходят столетия мимо -
Сохранится память давних дней.
И только маки на Монтекассино
От польской крови становятся красней.

«Красные маки на Монтекассино»
Музыка: Альфред Шютц, Слова: Феликс Конарский
перевод Ирины Поляковой
3-9 мая 2015




*ПЛАН ТРАДИЦИОННОГО КАТОЛИЧЕСКОГО ХРАМА

** отсыл к моему рассказу ДОМ
Tags: Италия, Монтекассино, Рим
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments