В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

КОТ ВАСИЛИЙ

«Будем гладить всех мурчащих,
 Тёплых, сонных, настоящих,
 Запуская руки в меховые животы.
 Переменчивы все вещи
 В странном мире человечьем,
 Постоянны мягкие
 Мурчащие коты»

«Flёur»  - «Тёплые коты»

В жизни я понял: все люди делятся на «кошатников» и «собачников». Есть люди, которые совсем не любят животных, но в этом случае они не любят больше именно кошек или именно собак. А есть люди, которые любят всех животных, но если их копнуть, то обязательно выявится пристрастие в большей степени или именно к кошкам, или именно к собакам. Несколько путанно, но я думаю, вы меня поняли.
Я – «кошатник».
В некотором смысле кошки - моя страсть. Я люблю этих своенравных мяукающих бестий, которые умеют притвориться белыми и пушистыми кисками, а могут внезапно войти в образ «зверь-совсем-зверь», и тогда их зеленые или желтые глаза мечут искры, когти вытянуты в боевое положение, шерсть вздыблена и изнутри этого зверя раздается мерзкий гнусавый вой. Но они беззащитны перед человеком, несмотря на всю свою храбрость. Они нуждаются в нас, хотя очень тщательно это скрывают. Они даже научились мяукать исключительно для того, чтобы привлечь наше внимание, в природе кошки общаются друг с другом совсем не так. В общем «кошки - это кошки!»



Я с детства был связан с этими зверями.
Во-первых, потому что они были во дворе. Это были, как правило, бездомные коты и кошки, которые не очень-то шли на контакт со страшной угрозой под названием «дети», но были и котята, которым как всем молодым зверятам было интересно узнать мир, и они бесстрашно шли знакомиться с нами.
Во-вторых, у меня в семь лет был свой собственный кот - Васька. Серо-полосатой камышовой окраски. Он с котенка прожил в нашем доме полтора года. Учитывая, что у меня в детстве непросто складывались отношения со сверстниками, Васька был моим лучшим другом, пока был котенком. Потом он стал взрослым котом, повадился ходить по подвалам, подцепил лишай и… Это была первая боль утраты, которую мне пришлось пережить. Переживал не только я, переживала вся семья и все торжественно поклялись, что больше никогда ни одна кошачья лапа не переступит порог этого дома. Она и не переступила.
Время шло, я вырос, выучился, женился, мы родили сына, и у нас появился свой дом в далеком северном городе Ноябрьске. И я сам еще не знал, что время клятвы уже истекало. Да и не распространялась клятва на порог ЭТОГО дома.
В августе 1991 года мы получили квартиру. Квартира была… была она не первой свежести. Внутреннее состояние ее было таково, что у меня она вызывала ощущение гостиничного номера в Сайгоне в конце 70-х. Нет, я сам ни разу не был в Сайгоне, ни в 70-х, ни позже. Просто мне как-то в журнале попалась фотография номера, из которого бежали американцы после победного наступления войск Северного Вьетнама. Они – американцы, сваливая на вертолетах с крыш, себя не утруждали вывозом мебели и прочего барахла, они просто бросали по осколочной гранате в каждую комнату. Вот такой вид и был у нашей новой квартиры. Валико, посмотрев на все это, тяжело вздохнула и сказал: «Ну и ладно – зато своя!» С этой оптимистической мыслью мы засучили рукава и принялись наводить порядок.
В один из таких «актированных» дней я возился с входным замком, меняя его. Мимо меня проходил сосед сверху, который, видимо, решил со мной познакомиться. Он остановился, и у нас вышел приблизительно такой разговор:
- Привет! – сказал он.
- Привет! – ответил я, продолжая копаться во внутренностях замка.
- Новый сосед, как я понимаю?
- Да, - я поднялся и протянул руку, - Валера!
- Николай, - ответил он и пожал мою руку. – Куришь?
- Курю.
Мы закурили и так несколько минут стояли, курили, молча изучая друг друга. Видимо, он хотел что-то сказать и не знал, как начать.
- Мы живем здесь уже пять лет, - сказал Николай, - прямо над вами живем.
- Очень приятно, - ответил я.
И тут он решился и задал совершенно неожиданный вопрос:
- А если бы ты выбирал, то кого бы выбрал: кота или кошку?
- Кота, - автоматически ответил я.
- Хорошо, - сказал сосед, затушил в банке сигарету и пошел к себе наверх.
Я постоял, пожал плечами и продолжил заниматься замком. Минут через пять сосед вернулся, хитро на меня посмотрел, подмигнул и со словами «Кота значит…», нагнулся и выпустил из руки маленького, полуторамесячного, черно-белого котенка, «Вот тебе кот!» и подтолкнул его ко мне. Потом он резко развернулся и чуть не бегом через ступеньку ускакал к себе.
«Эй! Мы так не договаривались… - начал я, но увидев, что больше говорить некому, поднял котенка и посмотрел в его голубые кошенячие глазки: - Привет, мелочь! Что мне теперь с тобой делать?» - и с этими словами вздохнув я зашел в квартиру.
Большой радости котенок у Валико не вызвал. Вот странно, да? Котенок же! Вот так с неба почти. Ан нет… не вызвал. Более того, как это обычно бывает, мне в ультимативной форме было предложено сдать котенка обратно. Так бы и случилось, но Стас заблокировал это решение, ссылаясь на то, что в деревяшке, которую мы еще снимали, полно мышей, а как Стасу было известно, они котов боятся. (Стасу было уже почти 6 лет, и он уже имел права голоса в семье.) Пока мы приводили в порядок свой новый дом, вынуждены были продолжать жить на этой гадкой съемной квартире. Вдобавок мы уже брали в аренду кошку Мусю как средство борьбы с обнаглевшими мышами. Муся себя очень хорошо зарекомендовала, с удовольствием поедая эту серую живность. «Ладно, - через силу согласилась Валико, - только спать он будет на кухне! С мышами!»
Так в наш дом, сначала на съемную, а потом уже и в нашу новую квартиру вошел кот Василий. А как мне его было еще называть? Причем он оказался моим котом. В доме вся живность обычно бывает чья-то. Кошки и коты обычно бывают хозяйкины, а вот Василий стал моим. Все началось с того, что когда его в первый день поместили в зимнюю шапку на кухню съемной квартиры – «Пусть идет ловить мышей!» - то ночью ему стало жутко и страшно, он «расплакался» своим кошенячьим мяуканьем, а я пошел его успокаивать и, в конце концов, взял его к себе под бок.
Так под боком, а потом у меня в ногах рос этот мелкий хулиган, составляя Стасу компанию, как когда-то составлял компанию мне тот мой Васька.
Как с любым живым существом с ним были обычные жизненные проблемы. То он начинал заболевать какими-то грыжами, и ему приходилось делать операцию, которая закончилась чуть ли не сепсисом, и я сам колол ему уколы антибиотика. То он на второй год жизни подхватил, убежав в подвал, лишай (опять лишай!), но в этот раз я не сдался и, продержав его два месяца в карантине – все это время я спал с ним в закрытой комнате – вылечил его новым средством, гризеофульвином, который он никак не хотел глотать. Причем, как это обычно бывает, в этот момент у нас до кучи завелась собака. Но коллёнок Джой в доме не прижился. Он подхватил энтерит и к нашему всеобщему горю умер на седьмом месяце жизни. Мне тогда казалось, что кот с ним настолько сдружился, что после смерти Джоя несколько дней сидел у двери, дожидаясь этого лопоухого, рыжего, длинноносого балбеса. Наверное, все же мне это казалось.
Несколько раз мы Василия «женили». Кастрировать его у нас не поднималась рука. Наверное, зря. Сегодня я знаю точно, что зря. Не было бы всех этих меток, мучений и кошачьих томлений, наконец, не было бы бесконечных убеганий в подъезд.
Как бы там ни было, к пяти годам кот вырос, стал упитанным красавцем, с хорошо развитым «интеллектом» - «болтал» он без умолку – и с добрым уживчивым характером. Был независим, но при этом оставался ласкушей, любил посидеть на коленях гостей – проверяя их на «вшивость», и спал он, конечно же, только в кровати, либо со мной, либо со Стасом, ну или если ему очень хотелось самостоятельности - в кресле.
В целом, Василий был обычный нормальный кот, с обычными кошачьими пристрастиями. Например, он любил рыбу (очень не характерно для котов, да?). Как-то в дом принесли здоровенную щуку, и кот, который особо не был никогда вором, вцепился в загривок щуки зубами и потащил ее через весь коридор куда-нибудь в темное место, утробно подвывая. Но что характерно, я знаю, как бывает опасно забирать еду даже у домашнего зверя, но у Василия я мог забрать все что угодно, даже ту же щуку, которую он безумно любил и готов был продать за нее душу. Вообще таких пристрастий у него было немного: свежая щука, жареная утка, маринованные моховики (живем же на Севере), валерианка и хлорокс! Да-да, хлорокс, он очень любил, когда мылись полы с добавлением этого дезинфицирующего средства. Он потом мог часами кататься по этим полам и вылизывать их. Наркоман противный!
И, конечно же, как все коты он был охотником!
Помню однажды январским утром к нам в туалет через отверстие вентиляции – оно было не закрыто – попал воробей. Видимо, дурачок спал в шахте вентиляции и во сне упал. В это время в туалете находилась Валико. Крик, который раздался из туалета, поднял бы мертвого, ну сами представьте, сидите вы… а тут на вас падает воробей! На крик сбежались все, включая кота. Когда он увидел причину переполоха, то с ним сделалось плохо, или нет, наоборот, хорошо, не знаю, но мозг у него выключился. Дальше картина была такой: Стас держал кота за лапы и хвост, а я пытался поймать воробья. При этом, несмотря на то что хвост и задние лапы у кота были блокированы, он, на передних извиваясь, пытался добраться до воробья. Когда мне, наконец, удалось поймать эту ненормальную птицу и выпустить в форточку, то кот запрыгнув на форточку и проследив за полетом несостоявшейся добычи, грустно мяукнул и потом целый день «не разговаривал» со мной. Как же! Я такую охоту ему обломил. Но у него был отходчивый добрый характер и уже назавтра он был самим собой, настоящим котом, который очень любит своих хозяев и делает по утрам все, чтобы они об этом знали. (Старый анекдот: «Вы знаете, чем отличается джентльмен от не джентльмена?» «Джентльмен, даже споткнувшись о кошку, продолжает называть ее кошкой»).
Еще он не терпел разлада в семье. Если это случалось, он мог искусать любого, кто начинал повышать голос. Я даже предлагал надеть ему голубую каску миротворца.
Все было нормально в нашей жизни с котом к тому времени, как ему исполнилось пять лет. Были еще некоторые сложности у нас с отпусками, но мы с Валико на Севере ездили в отпуска по очереди. Один раз мы все вместе с котом ездили почти на все лето в Самару. А несколько раз оставляли его со Славкой или с нашими друзьями и знакомыми.

Беда случилась весной 2001 года. Я был в Самаре, а когда вернулся, то мне со слезами сообщили, что несколько дней назад «этот дурак» сбежал по своей дурацкой привычке в подвал и, вот, пока не возвращался. Поначалу была надежда, что он через недельку - другую вернется, бывали раньше такие случаи, но время проходило, а он не возвращался. Несколько раз мы организовывали поисковые экспедиции в подвал. Сначала Стас со своими друзьями, потом пару раз я со Стасом. В подвале нам попадались другие коты, раз повстречалась белая крыса, видать, тоже сбежавшая от хозяев, но Василия след простыл.
Через месяц мы уже почти смирились с мыслью о том, что что-то случилось в подвале и кота мы больше не увидим. Я даже миску с горшком убрал. Хотя тоска, конечно, была смертная.
Но вот, спустя полтора месяца, однажды в обед, Валико вдруг притащила домой что-то совершенно невообразимо дикое и страшное. Страшное потому, что оно все было ужасно худое и грязное, дикое потому, что оно цеплялось за все когтями и дико мяукало. «Вот! – сказала Валико, отцепляя “это” от себя. - Сидел под лестницей, не мог запрыгнуть. Наверное, сил уже нет…» «Василий?! – удивился я, - Василий, это ты?!» «Ну а кто? Лер, ты че, не видишь?»
Да, это был он. И был он совсем плохой. Я сдуру попытался его сразу накормить рыбой, слава Богу, его тогда сразу вырвало. Нельзя было ему есть. Он не мог есть, не мог пить, вид был ужасный, и мы, обретя надежду, тут же начали с ней прощаться. На другой день, я за большие деньги привез частнопрактикующего ветеринара Ольгу (весь Ноябрьск, державший собак и котов, знал ее) – она отбивалась, говоря, что никогда не ездит к «пациентам», но я был убедительным. Когда она посмотрела на кота, то только покачала головой, сказав, что никогда не видела животное в такой степени истощения. Началась битва за жизнь этого дурацкого кота. Дважды в день под кожу кололась глюкоза по 10 миллилитров, раз в день кололи какое-то печеночное средство (Ольга к диагнозу истощение добавила еще и обширную интоксикацию). Все это время кошак лежал мучаясь. Видимо его тошнило от слабости. После уколов глюкозы он на время немного набирался сил, но потом ему опять становилось хуже, он даже запрыгнуть на кровать не мог. Эти дни он спал со мной, как бывало котенком, под боком. Сон у него был тяжелый, временами он во сне болезненно мяукал. Кот умирал… А я только мог положить свою руку на него и тихо пытаться вытянуть «костлявую», которая все крутилась и крутилась рядом. «Главное, чтобы выдержало сердце. Это самое главное!» - думал по ночам я, гладя несчастного кота.
Кризис мы миновали на третий день. Он впервые – пардон - сходил в туалет по малому (у него было не только истощение, но и обезвоживание организма, где он все это время был?). Узнав, что почки заработали, врач назначила церукал. Еще через два дня он попробовал поесть детских мясных консервов и у него получилось! Он съел целую чайную ложку! Еще через день он смог съесть полную банку, а потом… А потом он на весь день перебирался на кухню и лежал возле своей миски боясь пропустить кормежку. Спал он со мной, но из-под бока постепенно переходил ближе к ногам. Видимо становилось лучше. Тогда-то мы его и взвесили. До того как сбежать Василий весил 4,5 килограмма, теперь он весил 2,5. Известно, что разовая потеря более 30 % веса, практически смертельна. Он потерял почти 50.
Через месяц он достаточно оклемался для того, чтобы привести себя в порядок. Он начал интенсивно вылизываться, приобретая, наконец-то, свой обычный вид - кота-франта с белыми «манишкой» и «носочками». Правда, тут у него приключилась другая напасть, видимо, когда он был в подвале, он попал в капкан (мышеловку?). У него были перебиты два пальца на передней правой лапе. И теперь раздробленные косточки нагнаивались и воспалялись. Заговорили об ампутации этих пальцев (вот ведь беда…). Правда, иногда косточки сами выходили и временно облегчали состояние Василия. Но все-таки парень поправлялся.
В это время в конце мая я уехал в командировку в Москву. Командировка была на пару дней, нам нужно было только съездить и принять космические снимки. Но я что-то в Москве неудачно съел и в результате вернулся с сильнейшим отравлением. У меня была температура, меня тошнило, у меня были ужасные боли в животе. Когда я зашел домой, Валико, посмотрев на меня, только всплеснула руками и заохала: «Лера - Лера, что с тобой?» Видок у меня, наверное, был еще тот. Я бледный и весь в поту. Я разделся, выпил три таблетки но-шпы и отрубился, скрючившись на диване. Проснулся я ночью от того, что Василий лежал у меня на груди и тарахтел как трактор. Когда он почувствовал, что я проснулся, он поднялся и перешел под бок, продолжая тарахтеть. Я попил воды и опять отключился, в следующий раз я проснулся часа в 4 утра и обнаружил его уже в голове, где он опять тарахтел. Всю ночь он обходил меня по кругу, прикладывался то к одному, то к другому месту, не переставая при этом мурлыкать-тарахтеть. Лечил он меня! Хотите, верьте, хотите – нет. Лечил! И к 6 часам мне стало значительно легче.
В тот день я не пошел на работу. И весь день кот не отходил от меня. Еще через день я почувствовал себя уже достаточно хорошо, и кот, а он тоже чувствовал себя уже нормально, ушел спать к себе в кресло.
Потом у него опять воспалилась лапа, и на этот раз я сидел с ним, и в этот раз у него выгнили последние осколки, и мой котяра совсем выздоровел. Так мы на протяжении трех месяцев лечили друг друга.

Basil_

Прожил наш кот Василий 16 лет, то есть все время пока мы были на Севере. Под конец он скверно себя чувствовал, наверное, сказывался тот поход в подвал. Больные почки, больная печень. Но, когда Стас, будучи студентом, в 2006 году приезжал на каникулы, он таки находил в себе силы и пытался играть со Стасом, а тот по старой привычке называл его в шутку Ромычем –Стас сам придумал ему это имя в детстве - и кот отзывался на это имя, а ночами спал у него в ногах.
В мае 2007 года, Василия не стало.
В очередной раз семья поклялась, что никогда ни одна кошачья лапа не переступит порога этого дома. Но дом опять поменялся. И в июле 2010 года в наш дом и в нашу жизнь опять вошел новый кот. На этот раз, выбранный нами, и даже купленный, породистый, вислоухий шотландец Феликс.
Он совсем другой! Поначалу я очень удивлялся, «надо же, как могут по характеру отличаться коты». Но потом я перестал удивляться, и сегодня Феликс у нас полноправный член семьи, как это обычно и бывает с кошками. Они знают, как нас приручить.
Безусловно, я привык уже к этой вислоухой наглой морде, и конечно же, он - Феликс и никто иной, но иногда что-то меня торкает внутри, и я вдруг ни с того ни с сего зову этого стервеца: «Василий!»

«Когти могут впиться в ногу,
Но нога, поверь, не сердце,
Кошки так не ранят,
Как людишки иногда.
Тёплый кот меня утешит,
Ляжет на больное место
И усну я, обнимая
Тёплого кота»

«Flёur» - «Тёплые коты»

26 мая 2014


Tags: Ноябрьск, кот Василий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments