В.Лаврусь (v_lavrus) wrote,
В.Лаврусь
v_lavrus

ВОЛШЕБНАЯ СИЛА ИССКУСТВА

Вчера с Валико сажали цветы на балконном козырьке, в какой-то момент она, упарившись, попросила меня налить стаканчик холодного пива. «Конечно! -  сказал я. – Всенепременно! – сказал я. - Но нужно еще обязательно петь! Обязательно!»
Сказал я так потому, что вспомнил одну замечательную историю.

Весна 94-го по северным меркам была очень ранней. Уже в середине апреля сошел весь снег, а на майские праздники установилась сумасшедшая жара, аж +25, чего никогда не бывает в этих широтах в это время года. Северная растительность не преминула этим воспользоваться и вся зацвела и заколосилась. Неожиданным потеплением решили воспользоваться и мы. Мы - это сотрудники Аэрокосмогеологической партии города Ноябрьска. В нашем распоряжении было двухэтажное здание с, так сказать, «приусадебным участком» размерами 10 на 50 метров. Приусадебный участок на самом деле был ничьей землей, захламленной остатками строительного мусора. Проведя «субботник», вычистив и засыпав торфом и сапропелем на штык лопаты, мы эту терра нова облагородили и превратили «партейный» огород. Памятуя о горьком опыте коллективных хозяйств (90-е годы же, тогда все советское подвергалось критики), мы не пошли по пути обобществления, а разделили весь огород на всех желающих поровну, получилось по 5 метров «на брата». «На брата» в буквальном смысле для меня, потому что я отказался от своей части, договорившись со Славкой, что я примкну к нему в его сельскохозяйственной деятельности. Молодой еще был.


Вот в тот аномально теплый майский выходной 94-го ко мне на ВЦ заглянул старшой с бутылкой портвейна и предложил разделить его сельский труд, а заодно и бутыль вина. Он решился засадить положенных ему 50 квадратных метров культурными растениями.
«Поровну потом все поделим!» - поставил условие я. «А как же!» - согласился брат и налил себе и мне по стакану портвейна.
Была у нас дурная привычка ходить на работу по выходным, которая сопровождалась еще более дурной привычкой пить на работе в такие выходные.
Переодевшись и еще испив по стакану крепленого, мы взяли садовый инвентарь и пошли сажать всякую фигню типа укропа и петрушки с зеленым луком. Мы же отдавали себе отчет в том, что большего от северной земли ожидать не приходится. Земля, даже нами облагороженная торфом, остается скудной, лето холодное, отчасти спасает только большое количество света - уже начиная с конца мая устанавливаются белые ночи – поэтому «зеленка» и еще раз «зеленка»!
Развив бурную деятельность на 50 квадратных метрах, мы все перекопали, выпили, разрыхлили, выпили, разметили, выпили. К моменту когда мы приступили к посадке, мы были уже порядком навеселе, а потому и в связи со своим состоянием, настроением и хорошей погодой… мы пели!
Здесь надо сказать, что мы с братом вообще много пели. На голоса. Он хорошо играл на семиструнной гитаре и пел хорошо поставленным первым голосом, а я подпевал ему вторым, иногда подключаясь в унисон в особо трогательных оборотах песен. В ряде случаев, как например, на данных сельхозработах мы обходились и без гитары. А песни мы пели душевные, народные и не только.

«То не ветер ветку клонит,
Не дубравушка шумит,
То мое сердечко стонет,
Как осенний лист дрожит…»

Хорошие были песни.
Или вот еще…

«Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым»

Да…
По воспоминаниям слушателей, к моменту окончания наших сельскохозяйственных работ мы исполнили весь свой репертуар и даже опять начали его заново. Правда, по их же свидетельству повторно мы уже путали очередность куплетов, сказывалось количество выпитого портвейна. (Вы, наверное, подумали, что бутылка портвейна у брата была одна? Вы плохо знаете моего брата!) Однако качество песенного исполнения не терялось. Три года спевки, однако!
В общем худо-бедно мы засеяли свою делянку. Что мы туда посадили, я, честно говоря, помнил слабо, да и не в этом, в конце концов, было дело, погода была уж больно хороша! Была…
Север был бы не Севером, если бы не накрыл все это снегом. Как говорил один знакомый вертолетчик: «Я в июле думаю - брать или не брать валенки, а уж в мае-е-е-е…» К 15-му числу ударили морозы до -10, и выпал снег. Конечно, потом все растаяло, но черное дело заморозок сделал, убив нежные, только что вылупившиеся листочки, и прибив на корню все, что пыталось вырасти из земли. Глядя на эту пожухлую разруху, мы с братом махнули рукой, решив, что толку от наших посадок, конечно, не будет. Где уж там, если северная береза стояла с черными мелкими листочками и не подавала признаков жизни.
Но немного погодя природа вновь оттаяла и вновь заколосилась! Сильная штука жизнь, очень трудно ее доконать. Однако огород признаков жизни не подавал. С этим мы и уехали в отпуска.
Северные отпуска длинные. На человека выпадало до 50 рабочих (рабочих!) дней. А поскольку транспортные расходы были велики, а зарплата у нас была по сравнению с ценами на билеты не очень большая, то весь отпуск брался разом, да и, честно говоря, особо делать летом на севере нечего, болота все оттаяли, мошка, комар и овод жрет все теплокровное заживо. Кроме того в тот год мы еще и нашего кота Василия забрали с собой и уехали всей семьей на все лето.
Вернулись мы к сентябрю, Стасу пора было идти в школу.
Начало сентября на Севере - это уже уверенная осень. За свои пятьдесят лет я немало поездил и могу с уверенностью сказать, что ничего более красивого, чем северная осень, я не видел. Основной тон в этой симфонии буйства красок задает осина. Как вы думаете, какого цвета бывает осина? Желтого? Красного? Любого! Красного, желтого, оранжевого, зеленого, любого вплоть до фиолетового. Вторую партию исполняет рябина. Боже мой, что вытворяет осенняя рябина…

«Ах, не судите меня в том
Что опоздал чуть-чуть
Гроздья рябины под окном
Мне не дают никак уснуть…»

Волшебно!
И все это оформлено в багет золотых березовых листьев на фоне неба умопомрачительной синевы с низко летящими кучевыми облаками.
Красота!
А какие болота!
А все это еще сопровождается грибами и ягодами, отъевшимися утками и жирующими в озерах окунями, щуками и карасями. Нет! Брошу к черту Москву и уеду на Север! На неделю или на две. В сентябре. Не дольше!
Однако вернемся к нашим посадкам.
К моему удивлению наш со Славкой огород выглядел очень даже ничего себе. Укроп своими зонтиками поднялся чуть не в пояс, ниже стелилась еще совсем зеленая петрушка, лук давно миновал все стадии «зеленки» и завязался луковицами, которые явно читались в почве. Но более всего поражали пять высоченных кустов неизвестного происхождения. Я походил вокруг них, почмокал губами, почесал затылок и… не идентифицировал. Очень они напоминали готовящиеся к цветению георгины. Где мы взяли георгины, я даже представить себе не мог! А спросить было не у кого. Славка еще не вернулся, а народ наш только плечами пожимал. Кстати, у народа тоже выросло на грядках. Но чес-слово, было каким-то хилым и болезненным, как и положено на Севере. Одна наша делянка выделялась на общем фоне своим неестественным здоровьем и упитанностью.
Славка приехал в середине сентября вместе с первыми заморозками. Потом заморозки сменили затяжные осенние дожди, еще через неделю потянулись на юг клинья уток и гусей. На Ноябрьск надвигалась полугодовая суровая северная зима. В один из более-менее сухих дней, мой брат переоделся в полевую форму, взял лопату и ведро (ведро?) и ушел на огород. Я сидел за компьютером и задумчиво в голове перебирал, какие бы такие параметры фильтра установить, чтобы вытянуть сигналы в безнадежной борьбе между нами и проводящей средой суглинков. Причем я так увлекся, что не заметил, как рядом оказался Славка. Выглядел он очень возбужденно, глаза у него лихорадочно блестели.
- Мешок есть? – спросил он.
- Чего? – не понял вопроса я, мозг не хотел переключаться от работы.
- Мешок!
- Какой на хрен мешок?! Для чего? – удивился я.
- Для картошки! – И увидев, что я ничего не понимаю, бросил мне убегая. – Одевайся, я пока мешок поищу.
- Прикалываешься, да? – попытался отбиться я, но поняв, что Славка вправду чем-то взволнован, пошел переодеваться в полевую одежду.
Когда я вышел на огород, Славка на корточках что-то собирал на земле. Я подошел поближе и увидел россыпь крупной, величиной с кулак, белой картошки. Клубней 20-25.
- Видал? – подняв голову, спросил Славка. - В первом кусту было столько же!
- Давай я подкопаю, - взяв лопату, предложил я.
- Копай!
Я копнул и перевернул куст. Результат был такой же ошеломляющий. Нет, я, конечно, видел и лучшие результаты, в родной Самарской области картошка вырастает, будь здоров! Но то Средняя полоса, а здесь Север!
- Я ничего не понимаю, - сказал я.
- Я тоже. Собирай, щас я копну.
С пяти кустов мы собрали уверенных полмешка картошки! При такой урожайности можно было бы смело выращивать картошку на Севере, и это было бы экономически выгодно. Да только вот когда мы притащили картошку в партию, народ обалдел от такой урожайности. Сами они тоже сажали картошку, но их результаты были куда скромнее.
Начальник партии, Богдан Несторович Лящук, долго курил и задумчиво смотрел на россыпь картошки, которую мы высыпали на пол для просушки, а потом высказался:
- Ну, вы братья даете! Слышишь, Богданов, - обратился он к нашему аэрокосмогеологу Николаю, который сидел тут же рядом, - ты тоже бывал в бессознательном состоянии, а таких результатов не добивался.
- Дык, ничего удивительного! Они же еще и пели! Ты помнишь, как они пели? С такими песнями и в таком исполнении в бессознательном состоянии они были как грудные младенцы, безгрешны. Они были едины с природой. Вот поэтому такие результаты! Волшебная Сила Искусства, - Коля развел руками и вдруг добавил, - мать ее!

Легко на сердце от песни веселой,
Она скучать не дает никогда,
И любят песню деревни и села,
И любят песню большие города.

В. Лебедев-Кумач, «Марш веселых ребят»

18 мая 2014


Tags: Лаврусь Вячеслав, Ноябрьск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments